«В таком возрасте по-прежнему остаюсь большим пацаном». Откровенное интервью Григоряна в честь 60-летия

Тренер Александр Григорян — о личной жизни, футболе и современности.

Григорян — один из самых ярких российских тренеров и экспертов на спортивном телевидении. Вы точно помните огненные пресс-конференции и флеш-интервью Александра Витальевича, которые практически всегда превращались в афоризмы. Чего только стоит «вандерфульное» состояние «Анжи».

По Александру Витальевичу точно не скажешь, что этому человеку уже 60: внешне он точно даст фору многим 40-летним, а про манеру общения и говорить не приходится — все сами все понимают и знают. Кому-то эта манера может не нравиться, кого-то, наоборот, способна поразить, но равнодушных не найдется. В интервью Григорян сам будет рассказывать про свою противоречивость, которую он понимает, принимает и не стесняется, даже отмечая своего рода пользу. Видимо, это и подкупает.

В интервью «Матч ТВ» Григорян:

• рассказал о своем отношении к возрасту и увлечении атлетизмом;
• объяснил, почему уже 30 лет не пьет алкоголь;
• познакомил с закулисьем женского футбола;
• заявил о желании выиграть Лигу чемпионов;
• поделился секретом крепкого брака;
• высказал отношение к хейтерам и современному поколению.

«C 47 лет увлекся атлетизмом, в моем возрасте только бывшие профессиональные спортсмены могут сделать то же самое»

— Александр Витальевич, вам 60 лет. Какие возникают мысли, когда задумываетесь о своем возрасте?

— В первый раз задумался о цифрах 10 лет назад. 50-летие проходило в Хабаровске. У нас тогда была великолепная команда, которая вышла в Премьер-лигу. Но дело не в этом. Я тогда подумал: надо же, уже 50 лет, как это много. А потом вспомнил историю.

Будучи совсем молодым парнем я работал в кисловодском «Асмарале». И там у нас трудился Эдуард Васильевич Малофеев. И я про него думал: Господи, такой он уже древний и старый. И вот в день своего 50-летия он устроил двусторонку. До этого мы не видели, как он играет. Всегда только тренировал, даже почти мяча не касался. А тут сказал: «Давайте я за второй состав сегодня сыграю в нападении». Итог — 3:2 выиграл второй состав, Малофеев забил два гола, чем вверг всех в абсолютный шок.

А все тренеры в «Асмарале» тогда были возрастные, я один пацан 24-25 лет. После тренировки Эдуард Васильевич уже в прекрасном настроении на банкете спрашивает меня, что думаю о его игре. Я ему: «Василич, да вы просто убили команду, вы их морально прибили, потому что они поняли, что не в состоянии вам противостоять». Он тогда сильно разозлился на меня, две недели со мной не разговаривал. Но потом подошел и сказал: «Знаешь, и правда зря я вышел тогда играть».

Вернемся к моему 60-летию. Тут, конечно, уже есть определённая опасность цифр, как у Есенина:

Не жалею, не зову, не плачу,

Все пройдет, как с белых яблонь дым.

Увяданья золотом охваченный,

Я не буду больше молодым.

Вот и я понимаю, что не буду больше молодым. Но в то же время трудно себе не признаться в том, что по большому счету в таком возрасте по-прежнему остаюсь большим ребенком, большим пацаном.

— Получается, не ощущаете себя на свой возраст?

— Да. Если говорить об ощущениях, то не вижу особой разницы в моем восприятии мира, реакциях и эмоциях в 35-летнем возрасте и сейчас. Разницу, конечно, дает зеркало. Но если посмотреть внутрь, а не просто на отражение, то разницу правда не ощущаю.

— А на сколько лет ощущаете?

— Ты знаешь, я где-то с 47 лет увлекся атлетизмом. И могу сказать, что если за год и бывает три-четыре дня, когда я пропущу тренировку, то это значит, что ее чисто физически было невозможно провести. А так это уже моя привычка. Хочу сказать, что все равно пытался ставить перед собой какие-то рекорды, что заканчивалось для меня плачевно. Потому что возраст не обманешь. Это, наверное, единственное, что мне напоминает о моем возрасте.

— Что за рекорды?

— Например, сделать за несколько подходов 500 отжиманий. Или 150 подтягиваний. Или 50 подъемов с переворотом. И вот это всегда заканчивалось последствиями. Скажем так: энергия и желание никуда не делись, но всему свое время.

— А сейчас сколько раз можете отжаться, подтянуться?

— Это не имеет никакого значения. Не хочу здесь хвастаться. Но думаю, что в моем возрасте только бывшие профессиональные спортсмены могут сделать то же самое.

«В последний раз пил алкоголь в 30 лет, в молодости он ставил передо мной большие препятствия»

— Знаю, что многие люди после определенного возраста перестают праздновать дни рождения. Вы продолжаете?

— Нет, я вообще никогда не считал каким-то грандиозным праздником день рождения. Не знаю, насколько это правильно. В молодости, наверное, стеснялся этих дней, а сейчас отношусь абсолютно ровно. Я не любитель свои дни рождения превращать в праздник.

— Получается, 60 лет тоже праздновать никак не планируете?

— Нет. В последний раз я пил алкоголь в возрасте 30 лет. Возможно, в последний раз тогда и праздновал. После этого, наверное, ни разу бурно не отмечал. Из вредных привычек, к сожалению, у меня осталось только курение, с чем бороться абсолютно бессмысленно. Я уже на семь лет бросал, потом снова закурил. В Армении это было, когда мы чемпионат выиграли.

— 30 лет без алкоголя — большой срок. Почему приняли такое решение?

— Не мое это. Алкоголь в молодости ставил перед мной большие препятствия. Я для себя в юном возрасте решил, что буду тренером. А алкоголь в жизни возможен не для каждого человека. Видел много людей, которым он в жизни хлопот не приносил. Но все же эти напитки не для меня.

— Заметил, что у вас практически не было больших интервью о себе. Почему?

— Знаешь, у меня в этом плане эволюция произошла. С каждым годом желания говорить о себе все меньше и меньше. Я бы даже сказал, что оно стремится к нулю. Вот тебе сейчас интервью даю, потому что 60 лет бывает раз в жизни. На протяжении последних лет шести-семи таких разговоров почти не было. При этом скоро стукнет 10 лет, как тружусь на «Матч ТВ». Тут у меня тоже скоро юбилей. И, честно говоря, мне этого достаточно, чтобы высказать свою точку зрения и свое мнение по абсолютно всем вопросам. Поэтому в каких-то интервью не вижу необходимости.

К тому же мне кажется, что говорить о себе — это абсолютно неинтересное занятие. Наверное, лет 15 назад я так не считал, судя по тем бесконечным интервью, которые давал. Но это естественно. Сейчас понимаю, что 45 — это просто молодость для мужчины.

«У меня есть место силы, оно находится в горах и дает мне абсолютно все»

— Как проходит сейчас ваш обычный рабочий и выходной день?

— Никогда такого не было, чтобы я ничем не занимался в течение дня. Уже около 30 лет, как работаю в профессиональном футболе, женском и мужском. И почти все это время я проработал главным тренером. Был этап, когда был помощником, но это все-таки не мое.

Чтобы ты понимал: с мячом я с самого детства. Есть фотография, где мне два с половиной года, а я уже с мячом. Мяч — это моя жизнь. Есть прекрасное высказывание у Халиля Джебрана: «Труд — это любовь, ставшая зримой». Для меня футбол — это любовь, ставшая зримой. Мне очень нравится это выражение. Я его полностью понимаю.

Поэтому выходных у меня не бывает в принципе. Не представляю, что у профессионального тренера они могут быть. Я всегда работал много, на износ. Но так, как я работаю последние полтора года, не было ещё никогда.

Полтора года назад я уже ехал во Вторую лигу, договорился возглавить клуб. Что-то думаю, засиделся, Бог с ним, поеду и поработаю под задачу. Клуб был с амбициями, достаточно известный в прошлом. Но в этот момент мне позвонил Дмитрий Вадимович Саблин, пригласил на разговор. Дмитрий Вадимович — это выдающийся политик, бизнесмен. И самое главное — человек, который изменил женский футбол. Он бывший владелец «Россиянки» — самого титулованного клуба в стране. Со временем «Россиянка» плавно перешла в ЦСКА. Саблин всегда был новатором. Спросил у меня: «Чем занимаешься?» Я ответил, что еду принимать мужскую команду. И он сказал, что для меня есть интересная работа. Ему нужно было воспитать новое поколение игроков для ЦСКА. Чтобы ты понимал, у нас даже сейчас просто в стартовом составе выходит минимум четыре свои воспитанницы. Такого нет ни в одном женском клубе.

Но задача мне была поставлена такая — курировать всю академию. Должность — вице-президент по спортивной части. Получается, я курирую абсолютно всю академию — это девочки U-14, U-16, U-18, U-21. Я должен был разработать для них программу. Забегая вперед, писал эту программу два с половиной месяца. В первый раз в жизни достаточно сильно углубился и написал такой серьезный труд. И не просто контролирую все процессы, я ими руковожу. Во всех наших командах есть главные тренеры, но главный везде — вице-президент. Вот такая конструкция. Со временем у меня появилась и новая задача — курировать и основной состав. Модель взаимодействия в основном составе такая же, как и во всех молодежных командах.

Таким образом, у меня появилась возможность работать не только с молодежными командами, но и с основным составом ЦСКА. Это уникальная работа, аналога ни у кого сейчас нет. Думаю, никогда и не было. Поэтому я считаю, что у меня сейчас самая интересная работа в мире. Не представляю, у кого она может быть интереснее.

— Получается, что вы и к тренировкам подключаетесь? Очень разносторонняя деятельность.

— Да. Есть главные тренеры, а самый главный — это вице-президент по спорту. Соответственно, начиная от методик тренировок, заканчивая тактикой и всем остальным, все велено определять именно мне. Также мне дали возможность выбирать тренеров. Причем у нас в этом плане тоже есть четкая иерархия — мы имеем право выбирать тренеров исключительно из своей структуры. Ориентируемся на то, чтобы за три года из 25 игроков команды 15 были воспитанниками. Это очень непростая задача. Но нам нужно подготовиться к тому, что костяк команды будут составлять наши воспитанницы.

Признаюсь, что эта идея принадлежит не мне. Знаю одну историю, она связана с известным агентом — Тимуром Лепсая. Он, в своё время, общался с президентом «Барселоны» Жоаном Лапортой. Тот его водил по клубной академии. И Лепсая говорит Лапорте: «У вас вся академия играет, как основа». А Лапорта отвечает: «Нет, у меня основа играет как вся академия». Мне эта идея безумно понравилась! Поэтому у нас теперь есть подобный девиз. Вот и игровая идея основного состава сочетается с тем, как играют наши юниорки.

— Работа занимает все ваше время?

— А такая работа и не может утомлять. На тебя же возложена большая ответственность. А когда человеку интересно, то он в принципе не может утомиться. И знаешь, я никогда не испытывал какой-то потребности отдыхать. Но если говорить о каком-то отдыхе, то это время в родном Кисловодске, прогулки по горам. Самый лучший отдых для меня.

— Так понимаю, что не часто удается выбираться на такой отдых?

— Как правило, раз в год, в отпуск. А вообще я никогда не отпускаю горы. Это самое красивое место на земле. Считаю, что наши места — это просто рай.

— Читал, что у вас даже есть свое место силы в Кисловодске — оно в горах?

— Да, есть такое. Там есть одно место, откуда виден весь Кисловодск. И самое главное, что виден Эльбрус.

Что мне это место дает? Могу сказать, что перед тем, как возглавить команду, я всегда приезжал в Кисловодск и шёл в это место. Находился там по несколько часов. И только потом принимал решение. Так получилось, что в силу моего непростого характера мне удалось поработать в 21 клубе. Поэтому могу сказать, что это место дает мне абсолютно все.

«Никогда не жалел, что не стал футболистом, хотя у меня был, безусловно, феноменальный дриблинг»

— Вы уже немного рассказали про Кисловодск, но родились вы в Ереване. Как проходило ваше детство?

— Мамы и папы у меня уже нет. А развелись они, когда мне было шесть с половиной лет. И тогда мы с мамой переехали в Кисловодск. С отцом не виделись 40 лет. В следующий раз наша встреча с ним прошла, когда мне уже было 47. Слава Богу, что ещё семь лет пожил с ним. Собственно по этой причине я три года работал в Армянской премьер-лиге, чтобы быть поближе к нему.

Что касается воспоминаний из детства, отец у меня был математиком и физиком. И еще он обожал шахматы, играл, кстати, на высоком уровне. Помню, как учил меня, так что я уже в четыре года умел играть в шахматы.

И, конечно же, «Раздан» — стадион в Ереване. Отлично помню, как мы с отцом были там на матче «Арарат» — «Заря». Знаешь, эта картинка у меня на всю жизнь осталась: битком заполненный «Раздан» и просто дымовая завеса от сигарет. Мы сидели на верхнем ярусе, атмосфера просто невероятная. И дымка от выкуренных сигарет… Очень хорошо запомнил этот день.

— Кажется, я понимаю, откуда у вас взялась тяга к курению.

— Глубоко ты, конечно, сейчас копнул, прям как Фрейд. Я бы так глубоко копать не стал…

В целом Ереван я просто обожаю. Мне его очень не хватает. Я там не был уже достаточно давно. Очень соскучился по трём сестрам, по своим племянникам. Они у меня просто шикарные произведения искусства. Да и просто по самому городу соскучился. Но нет возможности туда съездить. Ереван из детства вообще почти не помню. По большому счету я его впервые увидел в 47 лет, когда работал в Армении. Конечно, он просто красавец.

Что касается моего Кисловодска, а что может измениться в раю? Там и уникальнейший парк, аналогов которому нет. Иду по нему и знаю каждую тропинку. Сколько тысяч раз я там прошел… Деревья там для меня все те же самые, а я для них такой же.

— Отец физик и математик — обычно в таких семьях у детей все с учебой должно быть в полном порядке. Как вы в школе учились?

— Когда был в школе, меня воспитывал не отец, а отчим. И единственное, что он от меня требовал, чтобы в доме был порядок. Так оно и было. Он говорил, что ему вообще нет разницы, как я буду учиться, главное, чтобы был порядок, после этого я мог бы спокойно заниматься футболом. И это было замечательно.

А учился я всегда хорошо, до девятого класса на отлично. После футбол уже сильно завладел мной. Но, к слову, закончил школу без троек.

— Кроме футбола, вариантов на будущее, как понимаю, даже и не существовало.

— Не было альтернатив. Будучи девятиклассником я уже тренировал пацанов. У нас был великолепный физрук Иван Петрович. И он, понимая, что мне интересен футбол, давал возможность тренироваться. Допустим, я учился в первую смену, мы приходили во вторую, он давал мяч и говорил: «Как хочешь, так и тренируй». Поэтому уже совсем молодым парнем я пробовал тренировать. Лет в 16 я уже почувствовал, что буду тренером.

Дальше в институте была приблизительно такая же история: наш куратор сам очень любил футбол. И он мне всегда говорил: «Саня, давай ты сегодня тренировку проводишь, а я побегать сам хочу». Поэтому с профессией и правда определился очень рано.

— Не жалели, что не решили попробовать себя в профессиональном футболе в качестве игрока?

— Нет, никогда не жалел, что не стал футболистом. Я очень рационально, достаточно нетипично для себя, оценил свои возможности. У меня был, безусловно, феноменальный дриблинг, но он был основан на бесконечной работе с мячом, общении с ним.

Раньше я просто часами работал с мячом. Но почему футбол — самый сложный и уникальный вид спорта? Здесь добиваются больших успехов игроки, которые способны быстро принимать решения. И я понимал, что в этом контексте буду ковыряться по вторым лигам. И тут мои амбиции перевесили любовь к игре, потому что хотелось чего-то добиться в футболе. Я достаточно рано принял решение, что буду тренером.

«Хочу быть первым российским тренером, кто выиграет Лигу чемпионов. Мне уже удалось создать две империи»

— Немного поговорили про ваш загруженный график. А удается совмещать с семейными делами? У вас же три дочки, и внуки уже есть.

— Что касается моих дочек, то у них большая разница в возрасте между собой. Младшая учится в Москве с этого года, иногда видимся с ней. Средняя в Кисловодске с супругой. Старшая сейчас тоже в Москве проживает.

А с супругой мы уже 38 лет женаты. Время, конечно, очень быстро пролетело… Она для меня все. Я к этой женщине не теряю ни страсти, ни любви, которая с каждым годом только увеличивается. И это поразительно. Долго думал, как же такое возможно. Потому что смотрю на ровесников, которые женаты по четвертому-пятому разу. Если что не осуждаю и не критикую. Просто они у меня спрашивают, как тебе с супругой удается сохранять такую страсть? И думаю, что очень важный момент — это разлука. Потому что живем-то мы 38 лет, но видимся достаточно редко. Я же с молодого возраста уже был профессиональным тренером. Когда мы были молодыми, то вместе переезжали. А потом появились дети. Нужно было уже где-то осесть. Жена ко мне приезжает раз в месяц-полтора. И, наверное, из-за того, что у нас часто бывает разлука, любовь и страсть не гаснут.

— Звучит как секрет крепких отношений, который многие пытаются найти.

— Нет, на советы не претендую. Просто у нас сложилось вот так.

— Вы упомянули богатый послужной список. Какой этап тренерской карьеры стоит для вас особняком? Финал женской Лиги чемпионов со «Звездой»?

— Конечно, этот этап и выделю. Когда ты добираешься до финала Лиги чемпионов — это не может не остаться с тобой. Я тебе больше скажу: не хочу быть единственным российским тренером, который дошел до финала Лиги чемпионов. Я хочу быть первым российским тренером, кто выиграет Лигу чемпионов. У меня есть договоренность с владельцем ЦСКА: как только воспитаю нового поколение игроков, и когда к нам вернется Лига чемпионов, он мне даст официальный шанс рулить командой и реализовать эту идею. Потому что моя идея выиграть Лигу чемпионов и желание владельца выиграть ее абсолютно идентичны. Он тоже живет этой мыслью.

Если в целом углубляться в воспоминания и говорить о женском футболе, то мне вообще-то уже удалось создать две империи. Причем сделал я это в относительно скромных клубах. Например, приехал в тольяттинскую «Ладу», и мы из этой команды сделали топ-клуб без всяких на то оснований. Потом был пермский этап, когда мы три года подряд выигрывали чемпионат. И тогда по сути случился беспрецедентный случай, когда тренера из женского футбола пригласили в мужскую команду. 

У меня тогда не было лицензии. Помог мой близкий товарищ, который был у меня помощником и официально значился главным тренером — Евгений Николаевич Перевертайло. В тот период мы сразу же сохранили прописку в Первом дивизионе, хотя приняли «Нижний» на 19-м месте. И скажу так: могу гордиться тем, что мне шесть раз удавалось сохранять прописку в тех лигах, где я принимал клубы. Это, конечно, невероятно путешествие, которое никогда не забуду. Это правда непросто, когда каждый день засыпаешь и просыпаешься с мыслью, что нужно выжить.

А вообще еще одно яркое впечатление оставило время в армянском «Алашкерте», когда я принял клуб и мы выиграли чемпионат, прошли его без потерь. Это кстати был этап, когда я переформатировал свою методику, тактику и подходы к футболу, перейдя исключительно на позиционную игру. Потому что до этого большую часть карьеры я ставил футбол, похожий на то, во что сейчас играет Андрей Викторович Талалаев. Это произошло из-за того, что мне дико захотелось выиграть чемпионат, почувствовать, что такое Лига чемпионов в мужском футболе. И пришлось признать, что подбор игроков совершенно не соответствовал моим идеям, представлениям и навыкам. Это было кардинальное изменение моих игровых пристрастий.

Большой след во мне оставила ответная игра в Ереване против «Рейнджерс». Мы шотландцев не выпускали за центр поля, что было абсолютно неожиданно. Пройти «Рейнджерс», конечно, не удалось, мы тогда на выезде проиграли 0:1. Но тут ещё дело было в том, что мы с 30-й минуты играли в меньшинстве. А «Рейнджерс» на своей половине поля окопались в большинстве. Помню, как заполненный стадион еще минут 20 никуда не уходил, они хлопали ребятам.

А Хабаровск как не вспомнить? Дважды мы создавали команду, которая была в тройке. Для Хабаровска это все-таки серьезное достижение. Помню, как в Кубке обыгрывали чемпионский «Спартак». Как с «Лучом» доходили до полуфинала Кубка. Мы тогда только «Ростову» проиграли. Но ростовчане очень хороши были, они же финал Кубка и выиграли у «Краснодара». В общем много хороших воспоминаний имеется.

«Ревность жены к футболисткам? Моя королева так достойно себя ведет, что никогда не покажет виду»

— А как вы пришли в женский футбол? Не самое однозначное решение для молодого тренера.

— Когда приехал в Тольятти, мне было 30. И идея была такая — создать лучший интернат в стране. Ребятам было по 16 лет, за селекцию отвечал Бузникин-старший, который привез очень много талантливых ребят. И меня отправили на два турнира в Испанию.

Вернувшись, я был на стадионе, где играла «Лада» с воронежской «Энергией». А «Энергия», чтобы ты понимал, на тот момент была законодательницей мод в женском футболе. Настоящий топ-клуб, который постоянно выигрывал. Тренировал «Энергию» тогда всем известный и абсолютно гениальный Иван Васильевич Саенко. Мы с ним познакомились на стадионе, и он сказал: «Я уже старый, устал». Он увидел во мне источник вдохновения, который может дать ему импульс в работе. Человеком Саенко был абсолютно неординарным и неудержимым. И он предложил мне пару лет вместе поработать, после чего он передал бы мне команду. Мной уже тогда двигали амбиции. Я ему поверил. И ни грамма не жалею об этом решении.

За почти три года, проведенных в Воронеже, я познакомился с игроками топ-уровня. И моя первая работа в Тольятти сразу была успешной. Мы с первого сезона выиграли Кубок и заняли второе место в чемпионате. Сразу, с листа! А все из-за того, что за эти годы я вник в женский футбол, познакомился с ведущими игроками. Топовые девчонки сразу ко мне пошли.

— Самое необычное, с чем вы сталкивались в женском футболе?

— Работая с женской командой, ты не можешь представить какой-то один пример того, что тебя может поразить или удивить. Поражают и удивляют ежедневно девчонки.

А когда еще и сам тренер из этой же оперы — поражает и удивляет ежедневно, — выходит волшебный микс, что у меня по молодости и получилось. Думаю, именно поэтому мне удавалось добиваться многого в женском футболе. К непредсказуемости и непостоянности игроков добавился я как тренер — тоже абсолютно непредсказуемый, но при этом волевой, требовательный и креативный. И если совместить все, это становится невероятным приключением.

Когда тренер в женском футболе обладает такими качествами, то работа с девушками становится просто невероятно интересной, но очень сложной. Потому что контраст в их мировоззрении и настроении очень сильный. Я же много проработал как в мужском футболе, так и в женском, и могу привести пример для сравнения. Если тебе удается объединить команду идеей, то разница в женском и мужском футболе будет существенной. Потому что девушки, объединенные одной целью, — это просто ураган, который сметает на своем пути все.

— Есть какой-то конкретный пример такого «урагана»?

— В целом об этой теме можно рассуждать бесконечно, поэтому давай действительно приведу пример. Третий сезон в Тольятти. Ситуация такая: мы два года подряд занимали второе место, но при этом выигрывали Кубок. И вот наступает третий сезон. Я говорю, что пора бы же выиграть и чемпионат. А чемпионат мы начинаем с двух поражений и одной ничьей в первых шести турах. Чтобы ты понимал, в предыдущих сезонах мы становились вторыми без единого поражения, были только ничьи. Как-то так получалось.

Проиграв очередной матч, я пошёл в раздевалку абсолютно подавленным, потому что понимал, что все рухнуло, шансов уже как будто нет. Но все-таки нашел в себе силы, пришел и сказал. Без, скажем так, крепких слов не обошлось. Если переводить на цензурный лад, сказал, что все, трындец, это было последнее поражение, дальше мы все выигрываем и становимся чемпионами. При желании глаголы можно заменить на нецензурные.

В этот момент поднимается наш основной вратарь Алла Волкова. А она одесситка, чувство юмора у нее было очень хорошим. Для понимания, мне тогда было 36 лет, ей 33 года, получается, плюс-минус ровесники. Так вот она тоже встает и говорит: «Звездеть — не мешки ворочать». Если такая ситуация происходит в мужской раздевалке, то в целом все можно спокойно разрулить, там же мужики одни. А в женской раздевалке такое как ты разрулишь? Что ты будешь делать?

Дальше было следующее: подходит самый возрастной и опытнейший игрок нашей команды Анна Костраба к Волковой, и вижу, как с левой руки прилетает легкий хук. После чего Костраба поворачивается к команде и говорит: «Раз тренер так сказал, значит, так и будет».

И происходит поразительное: мы правда выигрываем все матчи, кроме последнего в Ногинске, где была ничья. И становимся чемпионами. А теперь вопрос: если бы не Анна Костраба, чем бы закончилась та история? Скорее всего, я бы тогда закончил, только начав. Вот тебе и особенность женской раздевалки!

— А что стало с Волковой после этой истории? Осталась в команде?

— Не, на следующий год убрал ее, естественно. Я не настолько благороден, чтобы допускать такие ошибки.

— Вы упомянули, что некоторые футболистки были вашими ровесницами. Супруга не ревновала?

— Очень хороший и интересный вопрос! Надо сказать, что моя королева так достойно себя ведет, что никогда не покажет виду. Даже если она и ревновала, то виду никогда не подавала.

«Когда смотришь внутрь себя, то ты свой самый главный хейтер и судья»

— В одном из интервью вы назвали себя противоречивым человеком. Даже сейчас вы уже говорили о чем-то подобном.

— Конечно, но на признание этого потребовалось какая-то зрелость. Десятилетия прошли, чтобы это понять. Во-первых, я понял, что в этих противоречиях нет ничего негативного, потому что как правило именно противоречия и какой-то временный разлад с самим собой являются мощнейшим толчком для дальнейшего развития. Или хотя бы для отсутствия стагнации.

Во-вторых, если брать футбол, то основное мое противоречие заключалось в том, что стремление добиться результата шло в серьезное противоречие с тем, как я сам видел футбол. Уже говорил, что этот переломный момент наступил у меня в Армении. И в последние 10 лет у меня уже таких противоречий нет. А тогда был момент, когда мои команды играли в тот футбол, который я не хотел видеть. Знаешь, у многих тренеров после 50 такое бывает, когда уже нет элемента новизны, все идет по каким-то лекалам и шаблонам. А у меня после 50 как раз и появился этот мощнейший творческий толчок. И я перешел на другой футбол.

— Если не брать футбол, в личной жизни, в характере осталась внутри эта противоречивость?

— Думаю, что минимум в 50 процентах случаев, когда я подавал в отставку и уходил из команд, продолжал бы работать, если бы не мои амбиции и желание добиться результата любой ценой.

С годами понял, что это не должно входить в противоречие с элементарной потребностью главного тренера ладить с руководством. Потому что никто не обещает, что руководитель должен плясать под твою дудку. Так быть не должно. Сейчас посматриваю на молодых тренеров и хорошо, что они вовремя начинают понимать, что главный тренер — это не только сильный специалист в вопросах теории, методики, мотивации, но ещё и человек, который может объединить все структуры. Своего рода дипломат. Как ни крути, дипломатические качества нужно в себе развивать.

Раньше у меня чувство дипломатии было просто атрофировано. Первые лет 12 тренерской карьеры уж точно. Тем удивительнее, насколько сильные мне удавалось создавать коллективы в женском футболе. Потому что никакого коннекта с руководством у меня тогда не было, но при этом мы все время добивались результата. Но такой подход, конечно, нельзя назвать правильным. К сожалению, не нашлось возле меня мудрого человека, которому бы я доверял и которого бы услышал.

— Как вы относитесь к хейтерам? К тем людям, которые критикуют, пытаются вывести из себя?

— Если бы отвечал на этот вопрос лет 10 назад, когда у меня был сложный период, то сказал бы, что слишком близко к сердцу все принимаю. Но на данный момент — после той боли, что я перетерпел и не сломался — если даже скажу, что безразлично отношусь к хейтерам, мне все равно никто не поверит. Если кто-то из моих хейтеров прочтет это интервью, хочу от них одного — элементарного доверия. Я, конечно, не могу сказать, что мне на них ***** (пофиг), но если бы была возможность так выразиться в медиапространстве, то я бы применил бы только это слово. Потому что именно оно отражает мое реальное отношение к хейтерам. Причем это абсолютно искренне и без всякой агрессии. Мое ***** (пофиг) не несет в себе абсолютно никакой агрессии и пренебрежения к этим людям. Это просто полнейшее безразличие.

К тому же, я никогда не был в соцсетях. И, наверное, именно это сделало меня абсолютно невосприимчивым ни к какому хейту. Помнишь, в самом начале мы говорили про возраст? Когда в зеркало смотришь, можешь увидеть эту разницу. Безусловно. Но я достаточно давно научился смотреть не в зеркало, а внутрь себя. А когда ты смотришь внутрь себя, то ты свой самый главный хейтер и судья. Вот и у меня так. Какое имеет значение, что о тебе думают чужие люди? Самое главное, что о тебе думают твои близкие и как они к тебе относятся. Повторюсь, это не пренебрежение по отношению ко всем остальным. Это просто разумное понимание своей жизни. Разве не главное, как ты относишься сам к себе?

«Не в обиду нынешнему поколению: окружающая действительность и среда развивает в них упаковку, презирающую содержимое»

— В начале интервью вы назвали себя большим пацаном. А какие у вас отношения с современной молодежью? Понимаете ли их?

— Скажу так: я их понимаю. Я способен подстраиваться. Но они совершенно другие, и это объяснимо. В свое время известный уругвайский писатель Эдуардо Галеано сказал, что мы живем в мире, где свадьба важнее любви, где похороны важнее покойника, где внешний вид важнее внутреннего содержания. Он отмечал, что мы живем в мире упаковки, презирающей содержимое. К сожалению, не в обиду нынешнему поколению, можно сказать, что окружающая действительность и среда развивает в них упаковку, презирающую содержимое. Поэтому тут нужно очень плавно подходить к их становлению.

Я еще примеряю все на футбол. Те ценности, которые необходимы нам в рамках футбольной команды, нужно аккуратно и плавно прививать. Мы — тренеры — взрослые люди, которые способны влиять на молодых ребят. Плюс в каждой команде есть несколько фундаментальных игроков, которые не зависят от окружающей среды и воспитания. Они просто родились такими, настоящими, не упаковками, а содержимым. Вот все вместе мы способны влиять на эту упаковку.

— Получается, разницу между поколениями замечаете?

— Да, безусловно. Просто ни в коем случае не нужно прикалываться с них. Потому что есть вещи, которые нам непонятны, что вызывает смех и раздражение, непонимание. Нам просто нужно влиять.

— Вы в своих интервью часто отсылаете к литературе, стихотворениям, текстам философов.

— Я с детства люблю читать. Но наступает такой период, когда тебе уже не нужно ещё что-то читать и пополнять. Потому что твоя работа настолько интересна, что на базе знаний и груды прочитанных книг дает тебе возможность творить.

Закончу интервью цитатой из «Фауста» Гете: «Я слишком стар, чтоб знать одни забавы, и слишком юн, чтоб вовсе не желать». Вот мое текущее состояние на сегодняшний день. Сейчас это моя любимая цитата.