Интервью бывшего футболиста сборной России Алексея Смертина.
После завершения футбольной карьеры бывший капитан сборной России Алексей Смертин увлекся бегом и принял участие во всех топовых мировых марафонах. В прошлом году экс-полузащитник пошел еще дальше — успешно преодолел 252-километровый ультрамарафон в пустыне Сахара. А 17 января, в возрасте 50 лет, вышел на старт 50-километрового «Полюса холода» в Оймяконе (Якутия).
После финиша с результатом 4 часа и 45 минут, который позволил ему занять седьмое место в общем зачете и первое в своей возрастной группе, директор департамента устойчивого развития и социальной ответственности Российского футбольного союза рассказал «Матч ТВ», как это было.
— Алексей, поздравляю вас с невероятным забегом! Какая мысль первой посетила вас после финиша?
— Наконец-то это закончилось (смеется).
Тяжело далось. «Набеганность» у меня была хорошей, но в Оймяконе вообще не работало то, что я бегал в Таиланде на январских праздниках. Мышцы не слушались, ахиллы одеревенели, но я бежал. И где-то посередине, на 25-м километре, был провал, думал: «Елки-палки, когда это закончится?»
— Что помогло не остановиться?
— Мне говорили, что нужно отдаться природе, не сопротивляться. Кстати, аналогично и в Сахаре было. И после этого «переключения» мышцы стали более эластичными. Функционально я был готов хорошо, сомнений, что не пробегу, не было. Выходил на старт не для того, чтобы показать результат и стать первым в общем зачете, не соревноваться с якутами, потому что с этими ребятами побороться шансов нет вообще.
Поэтому при мыслях о том, как добежать до финиша, сыграли роль моя личная установка и футбольное прошлое, потому что умение терпеть в моменте выработано годами. И я бежал, ведь я бросаю себе определенный вызов, и мне на финише было бы стыдно перед самим собой, если бы я сбавил темп.
Несмотря на суровые условия, это очень крутой забег. Одно осознание того, что ты бежишь при такой температуре, говорит о многом, и тело здесь абсолютно по-другому себя ведет. И очень тяжело дышать. Если вдыхать морозный воздух напрямую, есть риск получить воспаление легких, но и через баф дышать тоже непросто, потому что хочется вдохнуть полной грудью. Приходилось постоянно поправлять баф, создавать определенную микрозону перед ртом, чтобы в легкие поступал воздух.
— Какой была температура?
— Нам еще повезло — пятидесяти градусов не было, хотя в прежние годы было намного холоднее. Выходили на старт при минус 41. А это уже сверхнизкая температура, идет гипоксия, и я ее прочувствовал на себе — дышал полной грудью, а воздуха не хватало.
Есть такое выражение: человека бросает то в жар, то в холод. И я это воспринял в прямом смысле, подумал: «Я в Сахаре пробежал, а какой я в Оймяконе в экстремальный мороз?» Поэтому и было желание доказать самому себе, а не кому-то, каким я буду здесь. Я уверен, что человек растет через преодоление трудностей. Когда у тебя все хорошо, ты в моменте этого не замечаешь, когда же становится тяжело, все начинает отягощать, и это нужно перетерпеть. И вот на этой 50-километровой дистанции нужно было перетерпевать постоянно — час, два, еще полчаса, еще 10 минут, через четыре часа. И здесь работа уже идет через голову, потому что мое тело — это исполнительная власть.
Я таким образом готовлю себя к суточному бегу, это моя цель. Объемы тренировок у меня были большие, не изменил подготовку и в Таиланде, где очень много бегал. Чтобы вы понимали: на следующий день после возвращения из Таиланда я бежал 42 километра в Подмосковье, и задачей за оставшиеся пять дней с учетом перелетов перед «Полюсом холода» было восстановиться.
— Некоторые присвистнут, прочитав про 42-километровую тренировку.
— Как правило, спортсмены сбрасывают нагрузку за 10 дней до забега, а у меня за пять дней до 50 километров был марафон. И это нормально, считаю. Я же подчиненный, и меня тренеры уважали за исполнительность. У меня в футболе было 18 тренеров, еще два — по бегу. Это Михаил Монастырский и Александр Головин. Поэтому если мне сказали бежать 42 километра, то я бегу (смеется).
— Неужели ни разу не поддались слабости и не подумали сойти с дистанции?
— Такого не было никогда за все время, что я бегаю. Да, могу сбавить темп, потому что ориентируюсь на свои возможности, но ни с одного забега я не сошел.
С ребятами перед стартом общались, честно, даже сначала расстроились, что на термометре было не минус 50, ведь все ехали сюда за этим холодом.
— Что было самым удивительным на протяжении почти пятичасового бега?
— Бескрайние белые просторы и дорога до финиша, где ты наедине с морозом. Мне помогала музыка, в телефон загрузил рандомную подборку российских и зарубежных групп, мотивирующих композиций.
А еще испытал некую гордость от того, что не просто побывал в Якутии, а пробежал в самой холодной точке планеты, где живут люди. Для меня это возможность и попытка понять, какой я в этих сложных условиях. Я всегда выхожу из своего уровня душевного комфорта, чтобы проверить себя. Иначе бы сидел дома и пил хорошее вино, которое, кстати, из-за моих нагрузок перестал пить.
— А рюмочку коньяка для согрева перед стартом или во время забега не было желания пригубить?
— Спрашивал. Сказали, что только после финиша. Не буду скрывать, после забега выпил 100 граммов (смеется).
Кстати, несмотря на низкую температуру, хотелось пить, потому что тело во время бега хорошо разогрелось. И на каждом пункте питания выпивал один-два стакана теплой воды, чая или оленьего бульона. Впервые в жизни попробовал его — очень вкусно!
— Оплата наличными или картой?
— Ха-ха! Улыбкой.
Хочу отметить доброту местных жителей. Когда ехали из Томтора в Оймякон, по дороге подобрали женщину, у которой сломалась машина. Разговорились, сказал ей, что побегу в флисовых носках и термобелье, на что она посоветовала надевать вещи только из хлопка. И на месте уже подарила мне носки и футболку. А потом еще угостила молоком и печеньем. Было очень приятно. И в этом плане Якутия меня сильно поразила.
— Со здоровьем после 50 километров все в порядке?
— Уже после финиша общался с журналистами, буквально за 10 минут у меня замерзли ноги. Носок так примерз к кроссовке, что понадобилась помощь, чтобы снять его — внутри был лед. И я обморозил большой палец на левой ноге. Тот самый палец, который травмировал, еще когда играл в футбол — кто-то мне заехал железными шипами и повредил сустав.
Когда снял носок, палец был синим, даже испугался, как бы ампутировать не пришлось. Меня тут же отвезли в больницу, сделали капельницу, обезболивающий укол. К счастью, все обошлось, осталась только боль.
— А как родные восприняли вашу поездку?
— Мама не в курсе, не стал ей говорить, что я там бегаю в такую температуру. Она только знает, что я поехал в Якутию по футбольным делам. Кстати, мы и в футбол сыграли накануне забега. А жена уже свыклась с моим увлечением, понимает, что перечить мне в этих делах бесполезно, поддерживает меня морально (улыбается).
— Сколько участников было в Оймяконе?
— У нас было две дистанции. Стартовали 46 человек. 25 бежали 50 километров, остальные — 42 километра.
— Вы хотели выбить три полтинника — по возрасту, дистанции и холоду. Раз мороз не поддался, есть ли желание еще вернуться сюда?
— Я готов! На следующий год организаторы хотят сделать 100 километров, и у меня уже есть билет, потому что я пробежал полтинник. Поэтому если и приеду, то побегу сотку. Но пока я эту мысль отпускаю, решать буду после суточного бега, который ждет меня 1 мая. И этот бег без остановок будет для меня самым сложным испытанием.
