«Была цель меня сгнобить. Убирали форму, не пускали в зал». Онугха — о конфликте в Турции и возвращении в Россию

Форвард «Родины» Герман Онугха рассказал в интервью «Матч ТВ» о возвращении в РПЛ, особенностях жизни в Дании и Турции, впечатлениях от Галицкого и Слуцкого, а также назвал своего фаворита в борьбе за «Золотой мяч».

Герман Онугха вернулся в чемпионат России после нескольких сезонов в Израиле, Дании и Турции. В августе 30-летний нападающий подписал контракт с «Родиной» и теперь намерен помочь команде сохранить прописку в РПЛ.

В большом интервью «Матч ТВ» Онугха рассказал о непростом уходе из «Кайсериспора», отношениях с российскими игроками в Турции, жизни в Дании и возвращении в Москву. Форвард также вспомнил работу с Леонидом Слуцким, рассказал о Сергее Галицком и Хвиче Кварацхелии, а также высказался об игре сборных России и Нигерии.

«Уровень РПЛ несильно, но упал. У ребят снижается мотивация из-за отсутствия еврокубков»

— Как принимал решение вернуться в чемпионат России?

— Когда заканчивался сезон в Турции, сказал агенту, что хочу вернуться в Россию. Я хотел приехать в Москву и сделал это. Конечно, немножко скомканно у меня прошли первые туры. Было удаление, неприятный момент. Но сейчас в целом все хорошо, работаем дальше.

— Важно было вернуться именно в Москву?

— Важно, чтобы было комфортно, чтобы близкие были рядом. В Турции этого не было. В Москве комфортный уровень жизни, рядом мама, сестра. Это главные люди в моей жизни.

— Чем тебя привлекла «Родина» как клуб?

— Тут хороший коллектив, команда вышла в РПЛ с намерением не просто остаться, а показать себя. Мне понравился рисунок игры, и я уверен, что подхожу этой команде.

— Когда стало понятно, что ты переходишь в «Родину»?

— Предложение от «Родины» поступило летом. Я сразу согласился. До этого «Кайсериспор» не отпускал меня в другой турецкий клуб. Они специально задирали цену.

— И что ты чувствовал в тот момент?

 — Представь, что ты просто находишься в команде. Когда я заходил в раздевалку, администраторы специально убирали форму, не пускали меня тренироваться в зал, я бегал отдельно от команды. Не было цели меня продать или удержать в клубе, была цель сгнобить. Началось все сразу после последней игры сезона. Мой агент приносил в «Кайсериспор» предложения из Европы и Азии. Но они все отклоняли. Приносишь им предложение на миллион, они говорят, что хотят полтора. Просто палки в колеса мне вставляли. В итоге контракт расторгли, и я ушел бесплатно.

— А в чем смысл этого тогда?

— Никакого смысла нет. Прошлым летом у меня была похожая история, но в «Копенгагене». Клуб из Бельгии был готов заплатить за меня три миллиона евро, но руководство заявило, что хотят пять. А в итоге в «Кайсери» я ушел за 100 тысяч.

— После истории с «Кайсериспором» в Турцию не вернешься?

— Никогда нельзя так говорить. Не знаю, как карьера будет складываться, но в ближайшие годы точно нет.

— У тебя были еще варианты в России? Писали про «Рубин», «Акрон».

— Писали, да, но на этом все заканчивалось. У меня общался агент, но до конкретики не доходило.

— «Спартак» тоже был?

— Только в новостях читал, как и вы.

— Один из твоих первых матчей в «Родине» омрачило удаление. Что это было?

— Чистая случайность. Мяч перелетал через меня. Я пытался его сохранить, не увидел защитника. Чуть-чуть чиркнул его шипами, получил красную карточку. Конечно, неприятно, осадок остался. Уверен, это была наша игра. Если бы мы играли в полных составах, забрали бы три очка. В будущем я верну команде эти очки, 100%.

— Перед Сандрачуком извинился потом?

— Конечно. Я не понял сначала, что попал по нему. На видео видно реакцию. Сначала думал, что Бака (Бакаев) на нём сфолил.

— Какие цели ты ставишь перед собой в «Родине»?

— Помогать команде каждую игру. Делать все, что от меня зависит. И, конечно, главная задача для меня — остаться в премьер-лиге с «Родиной».

— Можно сказать, что основная задача для клуба — не вылететь?

— У нас не было такого разговора. Я просто исхожу из того, что вижу — коллектив, руководство, систему, игроков. Мы должны оставаться в РПЛ, обязательно.

— Как воспринял уход главного тренера Хуана Диаса из команды?

— Когда тренер уходит, это всегда неожиданно. Но я понимаю, что это футбол. Это было решение руководства. Они посчитали, что так нужно. Все, что я делал при Хуане, я должен делать и без него. Моя работа от этого не изменится.

— У тебя уже есть понимание, почему у Хуана не получилось?

 — Я не тот человек, кто может об этом рассуждать. На тот момент я находился в клубе всего около трех недель. Нужно спрашивать у ребят, которые прошли весь прошлый сезон с ним. Только они могут видеть всю картину полностью.

— Тебя несколько лет не было в России. Как изменился уровень лиги?

— Конечно, он упал, хотим мы этого или нет. Несильно, но упал. Уверен, что у ребят падает мотивация из-за отсутствия еврокубков, кто бы что ни говорил.

— Датский чемпионат сильнее?

— Нет, датский тоже не в десятке.

— А турецкий?

— Турецкий в десятке. По факту, ты смотришь рейтинг, после топ-5 там идут Бельгия, Нидерланды, Португалия, Турция и Чехия.

— РПЛ сейчас — закрытая лига. Понимаешь, что больше можешь не сыграть в Европе?

— Что касается ближайшей перспективы, то я об этом не задумываюсь, потому что у меня контракт с «Родиной» на три года. А что будет дальше… У меня нет такого, что всё, я никогда не вернусь в Европу.

— Есть ли сейчас у иностранцев мотивация приезжать в Россию, кроме денег?

— Думаю, у большинства нет.

«Ни разу не видел, как Галицкий прилетал на базу на вертолете. Для меня это все миф»

— С какими эмоциями вспоминаешь период в «Краснодаре»?

— С прекрасными. «Краснодар» дал мне то, что на тот момент ни один клуб в России мне бы не дал. Большой объем тренировок. Я думаю, ни один клуб столько не тренируется, сколько тренируется «Краснодар» в академии. Занятий было намного больше, много специфики. Мне не хватало технического оснащения, практической подготовки. И клуб за четыре года это восполнил по максимуму.

Я видел Ари, Вандерсона, Перейру, Кабелла, Классона, с которым потом играл в «Копенгагене». Я очень старался многое у них черпать и не стеснялся подходить к игрокам. Помню, что подходил к Бергу и просто спрашивал, как он действует в той или иной ситуации в штрафной. Я не стеснялся, мне было интересно учиться. Там был открытый коллектив. Я не знаю, как в других командах, но в «Краснодаре» в тот момент все было очень открыто и позитивно. Если парень из академии подходит к игроку основной команды, неважно, большое имя или нет, он всегда подскажет и поможет.

Бывало, что Берг оставался со мной на поле. Была коммуникация, и для меня это было важно. Самое главное — это объем тренировок. Очень много тактики, теории, техники.

— Самый сильный игрок того состава «Краснодара»?

— Классон, он выжигал лигу тогда. Он действовало нетривиально, не было такого, что он делал какие-то финты, не было какого-то завершения. Но всегда он оказывался там, где нужно. Был хладнокровным при завершении атак, давал гигантский объем как нападающий. Тренеры его очень любили. Было заметно, что он сумасшедший игрок.

— Каким ты помнишь Сергея Галицкого?

— Он часто передает мне привет через Александра Черникова.

— Ты видел, чтобы Галицкий прилетал на базу на вертолете?

— Ни разу не видел. Для меня это все миф. Мы тренировались на одном поле, натуральном, а рядом было искусственное. Как мне говорили, это специально для его вертолета, чтобы он мог приземлиться. Это поле реально там есть, сделано это невпопад, потому что там все поля натуральные. Но сколько раз там был, ни разу не видел. Поэтому для меня это миф.

Сергей Николаевич — человек, который горит футболом. Он всегда был в процессе жизни команды, смотрел за тренировками, улыбался, всегда обсуждал все. Никогда не говорил как миллиардер, просто вел себя как мужик, который реально любит футбол. Для меня это так было. Сейчас, я думаю, это сохранилось. Потому что я видел его эмоции после чемпионства. Такие эмоции человек, который не любит и не живет футболом, не испытает.

— После какой истории ты понял, что Галицкий — человек, который живет футболом?

— Не могу вспомнить какой-то конкретный момент, но это видно в фоновом режиме. Человек, у которого многомиллиардный бизнес, приезжает ежедневно на тренировки. Причем он может быть и на основной команде, и на «Краснодаре-2», либо на «молодежке». Он ежедневно уделяет время футболу, не только первой команде. Не будь ты одержим футболом, не будешь этим заниматься.

— Такую инфраструктуру, как в Краснодаре, ты вообще где-то потом видел?

— Если говорить про базу, то там номер один, 100%. Максимально приближенные условия в «Мидтьюлланде». Знаю, что в «Лестере», «Боруссии», «ПСЖ» — тоже круто.

— Что на базе основной команды тебя больше всего удивило?

— Там все самые современные технологии. Например, массаж спины водными струями. Криокамеру первый раз я опробовал именно в «Краснодаре». Это меня удивило, потому что ты реально восстанавливаешься быстрее.

— Со многими людьми из клуба ты остаешься на связи?

— Только с Черниковым. Знаком, конечно, со многими. Но именно друзья мы только с ним. Созваниваемся, общаемся, встречаемся.

— Ты следил за тем, как «Краснодар» шел к чемпионству?

— По возможности, потому что часто попадали игры в один день. Когда играю, футбол стараюсь не смотреть, но потом всегда проверяю результаты. Посмотрел 7-8 игр за весь сезон. Был рад больше за Черникова, нежели за весь «Краснодар». Я знаю, что он хотел завоевать чемпионский титул, персонально радовался за него. Понятно, что как клуб «Краснодар» тоже это заслужил. Они и до этого сезона показывали, что готовы быть чемпионами.

«У Слуцкого сумасшедший опыт, другой взгляд на все»

— Пост с твоей презентацией в «Родине» лайкнул Экитике. Вы общаетесь?

— Мы же играли вместе в «Вайле». В социальных сетях что-то легко можем обсудить, ответить друг другу. Мы с ним на одной волне, у меня много видео осталось еще со времен «Вайле». Я его подкалываю, говорю: «Уго, если я их выложу, ты же понимаешь, что с тобой будет?»

— А какой он человек?

— Очень позитивный. Я запомнил одну вещь, это было лет пять назад. Мы приехали на игру с «Брондбю», нас было 22 человека, а в заявку попадал только 21. Именно Уго не включили. Сейчас человек играет на сумасшедшем уровне в «Ливерпуле» и сборной Франции, а тогда его просто не включили в заявку на матч.

Но он вообще ни капли не расстроился. Улыбался, смеялся, говорил: «Мне вообще без разницы, на следующем чемпионате мира на острие атаки Франции будем играть я, Бензема и Мбаппе». Понятно, что этого не случилось. Но сам факт, что это его менталитет — он не переставал в себя верить из-за одной игры.

— Ты ему рассказывал что-то про чемпионат России?

— Он, кстати, писал мне про «Зенит». Говорил, что у него, был вариант туда перейти. Не знаю, правда или нет.

— Когда?

— До «Ливерпуля», когда он был в «Айнтрахте».

— Хотелось тебя спросить про «Рубин». Ты там работал со Слуцким. Какой он тренер?

— У него сумасшедший опыт, другой взгляд на все — на тренировочный процесс, в целом на футбол. Он часто работал с футболистами индивидуально, как психолог, ментально умел настроить игрока на определенный матч. Таких тренеров, как он, я не встречал.

Я навсегда запомнил его совет: «Футбол — это иногда не о технике, скорости или ударе. Футбол — это о принятии решений». Он это говорил не мне лично, а на общей теории, но у меня это отложилось в памяти. Многие футболисты, не обладая какими-то сумасшедшими физическими или техническими данными, за счет правильного принятия решения в том или ином эпизоде держатся на высочайшем уровне. До него об этом никто не говорил. Я понял, что это совет другого уровня, и следовать ему. Иногда просто нужно принять правильное решение, и ты будешь прогрессировать.

— Многие футболисты говорят о его качествах как психолога. Было что-то индивидуальное, что он говорил тебе?

— Я помню еще один совет. Я забил «Локомотиву», мы сыграл вничью 2:2. И тогда он ко мне подошел и сказал: «Гера, вот сейчас подхватывай это состояние, запоминай этот гол, ты как нападающий должен эту энергию всю в себя впитать, сохранить, и на следующий матч опять ее вытащить. Используй состояние эйфории». В следующей игре я не забил, но эти слова запомнил. Они во многом помогли мне стать лучшим бомбардиром чемпионата Дании. У меня там была серия, я забивал 8 матчей подряд. Я забил, запечатал, отложил до следующей игры, опять достал, от игры к игре это повторялось.

— Получается, Слуцкий повлиял на твой успех в Дании?

— Конечно. И Слуцкий, и другие тренеры.

— Тем не менее, «Рубин» все равно вылетел из РПЛ в 2022 году. Как ты объясняешь — почему?

— Мне реально тяжело это объяснить. По составу, по уровню игроков мы не должны были вылетать. Эмоционально было тяжело. Сначала выбираешь один состав, к тебе приезжают футболисты, которых ты хочешь. Потом начинается ситуация, когда люди уезжают. У нас было очень много иностранцев, на которых держался костяк команды. Это было по сути 8-9 человек, и все уехали. Остался один Тальби, остальные все уехали.

— У «Краснодара» и «Ростова» тоже уезжали игроки.

— У них все-таки были еще русские ребята, Эдик [Сперцян] уже был, Черников, Кордоба тоже не уехал, они все играли против нас. У «Рубина» же акцент был сделан именно на иностранцев. Это не хорошо и не плохо, это факт.

— Если бы иностранцы не уехали, «Рубин» бы точно не вылетел?

— Думаю, да.

— Каково тебе было играть вместе с Хвичей? Сразу было видно, что через несколько лет он будет претендовать на «Золотой мяч»?

— Банальный вопрос, банальный ответ — конечно. Там с первой тренировки все было понятно. Единственное, что меня удивляло — я всегда думал, что он маленького роста, до того, как увидел его в жизни. На самом деле он огромный, у него такие ноги, икроножные мышцы. Меня удивляло, что с такими габаритами, с такой антропометрией он так работает с мячом. Таких игроков единицы.

— Какой он человек?

— Очень спокойный парень. Никогда ни с кем не ругался, всегда был отзывчивый. Те удары, которыми он постоянно забивает, всегда отрабатывал после тренировок. Он делал это несколько лет подряд, все это было на тренировках. Хвича это умеет, потому что он этому уделял часы работы, после тренировок всегда оставался и бил. Всегда одно и то же. Никогда не забуду, он всегда бил в ближний верхний угол и в дальний. Он понимал, что ему с его позиции левого вингера это и нужно делать.

— Он заслужил получить «Золотой мяч» в этом году?

— Я думаю, без шансов из-за сборной. Да, это несправедливо. Если отбросить игру за сборную, то он бы получил, 100%.

Если рассуждать о претендентах на «Золотой мяч», то мне очень нравится Кейн. Ямаль — точно нет, он ничего не показал на чемпионате мира. Если мы говорим про голы, то тогда полузащитников и защитников надо в принципе отрезать от голосования. Надо честно ответить, что за последние 20 лет «Золотой мяч» получали нападающие, кроме Модрича и Родри. Я и сам с детства слежу только за игрой нападающих. Мне не интересно, как отдали пас. Все равно все действия на поле подготавливают к голу, поэтому последняя треть поля всегда интереснее.

— Ты сразу стал нападающим?

— Я с семи лет играл впереди. У меня был момент еще в Пензе, когда какой-то тренер через две недели после тренировок сказал моей маме, что я буду классным защитником. После этого мама просто забрала меня из той секции. Я всегда хотел играть только на позиции нападающего.

«Управляющий ресторана в Вайле заплакал, когда узнал, что я перехожу в «Копенгаген»

— Ты пришел в большой футбол из мини-футбола. Как это было?

— Я прошел все три этапа — мини-футбол, 8 на 8 и потом 11 на 11. Первые лет шесть я занимался мини-футболом, своя специфика, много соревнований. Я жил от субботы до субботы, чтобы поехать на соревнования. Но это детство, помню, что наслаждался игрой на улице больше, чем на соревнованиях. На улице более ожесточенные рубки были. Потом у меня был период, когда я сломал ногу и бросил футбол, но затем вернулся играть в формате 8 на 8. Года три играл в любительский футбол, а уже потом вернулся в пензенский «Зенит». В 17-18 лет.

— Не у всех получается стать футболистом. Думал, кем бы ты был, если бы не получилось?

— Строителем. У меня образование было, я учился на строителя, ходил на пары. Понятно, что, когда уехал в «Краснодар», пришлось заканчивать институт заочно. Но пока был в Пензе, всегда ходил. Я занимался геодезией, замерами масштабов земли.

— До сих пор помнишь, как это делать?

— Помню, да. Проекты чертил тоже. Но даже тогда понимал, что хочу в большой футбол. Когда эта мысль засела в голове, уже тяжело отпустить.

— Хочется поговорить про твой европейский период. Насколько было тяжело адаптироваться к Дании после России?

— Когда я второй раз приехал в «Вайле», команда была во Втором дивизионе. Изначально я не хотел там оставаться. Но прошел сборы, и что-то внутри подсказало, что уезжать не надо.

— Почему изначально был такой настрой?

— У меня был триггер с того раза, когда я приехал во времена коронавируса. Нулевой английский, тяжелая адаптация, я ни с кем там не общался. Но когда я вернулся, увидел все под другим углом. Все были более открытые, я приехал со знанием английского языка, у меня уже была база. Поэтому мне показалось, что нужно остаться. Когда начался сезон, я забил в первой же игре и понял, что точно остаюсь. Я начал забивать, все пошло как надо, я и работал как не в себя, до истощения доходило. Были объемные тренировки, тренер всех объединял, когда не шло. Мы всей командой смотрели фильмы, тренер нам их включал, а мы пытались что-то для себя почерпнуть.

— Например?

— Он показал нам документальный фильм про расистский скандал в баскетбольной команде «Кливленд». История в том, что один из руководителей клуба, разговаривая по телефону со своей дочерью, которая встречалась с темнокожим парнем-баскетболистом, сказал: «Как ты можешь с ним встречаться, он же черный?» Этот разговор попал в сеть, и начался сумасшедший скандал, команда бойкотировала тренировки и игры. Тренер «Кливленда» решил изолировать команду от всего и привел в пример африканскую идеологию убунту. Если вкратце, главная ценность этой идеологии — общность и единство.

Наш тренер показал документальный фильм про эту историю и сказал: «Давайте создадим свое убунту, не будем ни на что реагировать». После этого у нас была серия из четырех побед. И никто не смеялся. В итоге мы стали расти как команда, ушел весь негатив. И мне это помогало забивать.

— Можешь представить такое в России?

— Без шансов. У нас другой менталитет. Сразу бы началось «ха-ха», всякие сливы в СМИ. Но вы же должны понимать, что тренер не хочет навредить команде. Он использует разные ресурсы, чтобы наполнить футболистов энергией. Я это воспринял так, и когда понял, что 90% игроков команды это восприняли так же, это еще больше помогло. В Дании люди более серьезно воспринимают такие вещи, нежели в Турции, Израиле или России.

— Какая атмосфера в Дании на стадионах?

— Просто сумасшествие. Я не мог в полной мере это прочувствовать в «Вайле», но, когда попал в «Копенгаген», увидел другой уровень боления. Я играл и против «Копенгагена», и за них. Помню, когда забил им за «Вайле» из офсайда, смотрю и вижу, как тысячи три человек одновременно показывают мне неприличный жест. У меня даже фотография есть, там болельщик прямо в лицо показывает. Потом гол, кстати, засчитали.

— И какой была реакция того фаната?

— Ничего не изменилось (смеется). Люди любят футбол и в принципе спорт. Еще гандбол любят, их национальная сборная регулярно в финалах чемпионата мира играет. Чемпионат Дании похож на АПЛ в плане культуры боления. Вайле — маленький город, где живет около 70 тысяч человек. На наших матчах практически всегда были полные трибуны.

Я ходил в общественный спортзал и слышал, что люди обсуждают игры, действия футболистов. Они всю неделю после игры обсуждают прошедший матч. Как-то сидели с девушкой и пили кофе, а сзади два мужика. И вдруг слышу: «Чего ты сидишь кофе пьешь, ты в пустые ворота забить не можешь?» Но это они все между собой обсуждали, без негатива. В Европе на тебя не показывают пальцем. Они тебе изначально благодарны, что ты приехал к ним в страну. Я мог прийти в ресторан покушать, а мне говорили, что я могу ничего не платить. Управляющий был болельщиком «Вайле». За два дня до моего ухода в «Копенгаген» пошли к нему поесть, он спросил, действительно ли я ухожу. И когда я ответил, он меня обнял, и я увидел, что у него потекли слезы.

— А жесткость со стороны фанатов встречал?

— У нас в команде этого не было. Агрессия болельщиков больше проявляется в медиа, а за медиа я не слежу последние лет 5-6. В Турции у нас был капитан — Мигел Кардозу, в «Динамо» играл пять лет назад. Он был очень восприимчив к критике, после каждой игры получал тысячу сообщений с критикой, что команде не нужен такой капитан, что нужно его продать.

Я знаю про «Трабзонспор», у нас там многие ребята играли в чемпионский сезон. Вот они и говорили, что ты можешь прийти в магазин после поражения, особенно в домашнем матче, а тебе скажут: «Иди отсюда, мы тебя не хотим видеть». Там в городе каждый второй ходит с пистолетом, такое бандитское место.

— То есть Батракову в Турции будет сложно?

— 100%. У «Галатасарая» самая большая армия фанатов, бешеное давление. Уверен, после последнего матча с «Трабзонспором» их уничтожили. Там половина страны болеет за «Галатасарай». Мы только выходили на разминку, а уже 80% стадиона было забито. Мне кажется, даже сербы с ними не сравнятся.

— Драки видел?

— Да, наши болельщики как-то начали драться между собой. Наша фанатская трибуна, разминка, мы видим, как полиция бежит. Спрашиваю у Чалова: что такое? А он мне пальцем показывает — там драка.

«Когда я приходил на завтрак в Дании, все разговоры о России заканчивались»

— Что можешь отметить в быту во время жизни в Дании?

— Конечно, большое различие в том, что там все размеренно и спокойно. Никто никуда не торопится, все соблюдают правила.

Расскажу смешную историю. В «Копенгагене» был такой футболист — Магнус Матссон, сейчас он лечится после травмы «крестов». В туалете на базе у нас висело напоминание: нужно, чтобы в организме всегда была вода. Мы стоим у писсуаров, а там картинка с градацией цвета мочи. Если она ярко-желтая, тебе нужно выпить два бокала воды, если чуть менее желтая, выпей 0,3 л воды, если белая, то все хорошо. А я знал, что они соблюдают правила. Он писает, смотрит на мочу, на табличку, и так несколько раз — понимает, что есть проблема. Он быстро побежал в раздевалку, обошел медицинский кабинет и подошел к воде. Ему нужно было выпить два стакана по 0,3. Выпивает одну чашку, наливает вторую и пьет буквально несколько глотков, ровно до той нормы, что ему надо. Они роботы.

— Удивлялся этому?

— Поначалу злился. У меня была проблема, что я не мог привезти девушку в страну, там все с этим строго. Три месяца она могла находиться в Дании, три месяца нет. Только если она твоя жена.

— А если рабочая виза?

— Тогда нет таких ограничений. Мы пытались ее устроить на работу. Но это невозможно. Там такое количество бумаг, бюрократия. И я уверен, что из-за того, что у меня российский паспорт, это все в сто раз тяжелее. В итоге так и жили по три месяца. У нас был другой футболист, который еще не женился, у него была невеста и двое детей. Даже ей запрещали оставаться.

— В плане сервиса все реально хуже, как говорят?

— Если сравнивать с Москвой, это вообще разный уровень. Москва в небесах по сравнению с Копенгагеном. По размеру это как половина Химок, очень маленький город. Ты его пешком за полтора часа обойдешь. До Вайле, где я играл, ехать три часа. И по сути, за это время ты объезжаешь всю страну. Очень компактный город, но при этом все спокойно и размеренно.

Взрослые люди могут пить вино с утра, а вечером играть в падел. Никто ни с кем не ругается, я не видел там полицейских машин. В этом плане, наверное, все как-то спокойнее. Никто не любит выделяться.

С сервисом, конечно, больше заморочек. Если ты четко-четко не напишешь адрес таксисту, он приедет куда-нибудь к другому подъезду, а потом и вовсе забудет про тебя. В России же будут стоять и ждать, пока до тебя не дозвонятся.

— Было труднее адаптироваться из-за этого?

— Когда привыкаешь, уже все просто становится. Когда знаешь, где что заказать, где какие продукты купить. А в начале, понятно, дискомфорт присутствует.

— Ты бы туда вернулся после завершения карьеры?

— На неделю погулять, посмотреть. Но как постоянное место жительства — точно нет. Только Москва.

— Твоя цитата: «Я русский, а Дания не очень хорошо к нам относится». Как ты это ощущал?

— Да, так и есть. Я ощутил это, когда меня убрали из команды. Конечно, официально никто об этом не скажет. Но я чувствовал отношение руководства ко мне.

Для самих футболистов там это табуированная тема. Они это обсуждали между собой, но, когда я приходил, все разговоры об этом заканчивались. Они же очень толерантные, при мне никогда про мою страну говорить не будут. Были моменты в «Копенгагене», когда они обсуждали Россию за завтраком, но как только я приходил и садился есть, все разговоры заканчивались.

— То, что тебя в итоге не включили окончательный состав сборной России два года назад, связано с политикой?

— Честно, не знаю. Но когда делали трансфер и пришел вызов, мне позвонили из административного штаба сборной и просили скинуть все документы. На этом все закончилось.

«В Турции все тебя пытаются обмануть. Когда узнают, что футболист, делают это в пять раз чаще»

— У вас в Турции была русскоязычная банда — ты, Чалов и Макаров. Это помогало?

— Конечно, как глоток свежего воздуха. Я уже привык разговаривать на английском, а когда ты можешь подойти и поговорить на родном языке, это сильно расслабляет. Мы вместе проводили время, кушать ходили, могли в гостях друг у друга собраться, в Стамбул ездили. Я прям кайфанул.

— Быт в Турции — какой он?

— Про всю Турцию не скажу, но если мы говорим конкретно про Кайсери — это ужас. Это даже мягко сказано.

— Почему?

— Я пью кокосовую воду уже несколько лет, она помогает восстанавливаться. Ты ее там просто не можешь найти в городе, ее нет. В Пензе ее можно найти спокойно. А в Кайсери нет ничего. Ужасное качество продуктов, ужасные рестораны. Мне не нравился быт там. Нет нормального такси, все тебя пытаются обмануть. Когда узнают, что футболист, обманывают в пять раз чаще.

— Например?

— Ты приходишь купить финики на рынок. Знаешь примерную цену. А они видят, что футболист, и специально обвешивают. Или еще пример: у меня был водитель, который до этого работал с футболистами. Я знал, сколько он получает — 1300 евро в месяц. На собеседовании я его спрашиваю, сколько он получал. Он говорит — 1600. Зачем он врет? Вот это и есть этот обман, и это везде.

— В Дании комфортнее в этом плане?

— Конечно. Даже не нужно сравнивать. Я не хотел переезжать в Турцию. Понимал, что там такие люди, еще когда на сборах там был. Такое чувствуется и в отелях.

— Зачем тогда поехал туда?

— Как я говорил в начале, в «Копенгагене» специально так сделали, чтобы я поехал только туда. Хотя они понимали, что я туда не хочу.

— Зарплату хотя бы тебе выплатили?

— Мне выплатили, да. Денису и Феде до сих пор должны, дай бог, в декабре выплатят, они сейчас судятся. Я, наоборот, хотел, чтобы мне не выплатили зарплату, чтобы был формальный повод разорвать контракт и уйти в качестве свободного агента. Но из-за того, что у меня оставался год контракта, если бы я пошел в ФИФА, они бы мне все равно должны были выплатить все до конца контракта. И они это понимали, им проще заплатить долг за три месяца, чем потом платить за 15 месяцев.

«В сборной Нигерии люди не хотят играть и выходить на ЧМ. Им в кайф провести полтора месяца в отпуске»

— Ты хоть раз был в Нигерии?

— Ни разу.

— Хотел бы?

— И хочу, и буду, 100%. Всему свое время. Сейчас не дошли руки пока.

— За сборную Нигерии болеешь?

— Да, было обидно, что они не вышли на чемпионат мира. Но там люди не хотят играть. Смотришь на их состав — с такими игроками не выйти на чемпионат мира невозможно. Там состав на полмиллиарда, а они не вышли. Мое мнение — они не хотели туда выходить. Им больше в кайф провести полтора месяца в отпуске, нежели поехать на турнир.

— Если они хорошо себя покажут на чемпионате мира, получат большие деньги. Разве нет? Престиж, в конце концов.

— Я думаю, у них и так много денег. Осимхену от этого ничего не будет. Сразу видно, что ты плохо знаешь менталитет нигерийцев (смеется). Мотивации тупо нет, вот и все. Я помню, как Осимхен играл против нас за «Галатасарай». К 20-й минуте он забил два, это был не человек, а зверь! И потом я смотрю на отбор к ЧМ — там видно, что он не хочет играть.

— Лучший футболист сборной Нигерии за всю историю?

— Джей-Джей Окоча, без шансов.

— Вызов в сборную России ждешь?

— Сейчас хочу только выйти из зоны вылета с «Родиной». Если мои голы этому поспособствуют, буду очень рад. Если эти голы поспособствуют тому, что меня вызовут в сборную, прекрасно.

— Когда был матч Россия — Дания на Евро-2020, за кого болел?

— За Россию. Всегда болею за Россию, против кого бы она ни играла.

— Нынешнее поколение сборной России спокойно бы отобралось на чемпионат мира?

— В зависимости от группы. Но, думаю, вышли бы. Если посмотреть, с кем мы играли раньше — Швеция, Польша, Сербия, Хорватия, кого из них мы можем обыграть? Шансы бы были, конечно. Но легких матчей бы точно не было.

Вообще, сейчас очень сложно понять, нет официальных игр. Люди приезжают и покупают бутсы за день до игры, как вот это понять? У нас есть интересные сильные ребята — Кисляк, Батраков, Головин. Просто было бы интересно.

— Самый сильный российский игрок прямо сейчас?

— Головин.

— А в РПЛ?

— Барко. Да, можно вспомнить и Вагнера, Эменике, Думбия, Кураньи. Но я смотрю на влияние, как он сохраняет мячи, взаимодействует с командой. Такого влияния на игру я давно не видел.

— У тебя был игрок, на которого ты равнялся?

— Павлюченко, всегда смотрел на него. Он прямо топ-нападающий. Мне понравилось, как он проявил себя в Англии, его голы. Это игрок одного-двух касаний, плюс у него сумасшедший удар. Он работает у нас в «Родине-2», если у меня будет возможность с ним побеседовать, я обязательно ею воспользуюсь. С момента Евро-2008 я стал за ним следить.

Павлюченко играл и забивал еще в той АПЛ 2010-х, это вообще шок. «Челси», «МЮ» еще живой. А за место в составе он конкурировал с Дефо, нападающим сборной Англии. Кто сейчас из наших нападающих там сможет заиграть? Тюкавин разве что смог бы. Он тоже техничный.

— Как смотрел тот матч с Нидерландами на Евро-2008?

— Смотрели всей семьей. Я тогда учился в школе и все говорили: жалко, что сегодня последний матч сборной России, там ван Перси, ван дер Варт, без шансов. А получилось все наоборот.