«Мы выиграли Кубок Африки, и я надел футболку с надписью «Слава России». Удивительный путь донского казака из Франции в Камеруне

Тренер вратарей женской сборной Камеруна Фредерик Аникин — о том, как нашел родину в России и родных среди донских казаков, получении гражданства РФ от Владимира Путина, приглашении на работу от Самуэля Это’О и успехе на Кубке Африки.

В августе женская сборная Камеруна впервые в истории стала обладателем Кубка Африки, а голкипер команды Микаэли Биина была признана лучшим вратарем турнира. Все бы ничего, но, как оказалось, должность тренера вратарей в команде сейчас занимает человек с гражданством России.

Зовут его Фредерик Аникин. Он родился и большую часть жизни провел во Франции, однако в один замечательный день узнал, что является потомком донских казаков, уехавших из России после революции. Аникин всегда мечтал обрести историческую родину и сделал это в 2009 году. А в апреле 2026 года Фредерик получил российский паспорт.

Корреспондент «Матч ТВ» Артем Андриянов связался со специалистом и поговорил о победе в Кубке Африки и необычном жизненном пути.

Главное в интервью:

• Фредерик считает Россию своим домом и много путешествует здесь, хотя и проводит большую часть времени в Камеруне;
• почему перестал ездить во Францию, скучает ли по ней;
• что чувствовал, когда президент РФ Владимир Путин принял решение предоставить ему российское гражданство;
• когда Фредерик узнал, что является потомком донских казаков, как нашел родной хутор в Ростовской области;
• Самюэль Это’О пригласил его в сборную Камеруна, а после завоевания Кубка Африки команду в аэропорту встречали 150 тыс. человек;
• как Аникин смотрит на успех Матвея Сафонова в «ПСЖ», на отстранение российских команд от международных соревнований.

«Раньше во Франции было очень хорошо, но сейчас там много изменений, не езжу туда. Счастлив жить в России»

— Мы встречаемся в Москве, потом вы собираетесь в Ростов-на-Дону. Это в рамках путешествия или вы живете на юге России?

— Сейчас мой дом — это Россия, не Франция. Живу в Каменском районе в Ростовской области. Сейчас я русский. Да, у меня есть рабочий контракт, как тренера сборной Камеруна — там я тоже провожу время, но если говорить о доме — это именно Россия.

— При этом любите ли просто путешествовать по России?

— Да. Я много поездил по стране: был в Самаре, Екатеринбурге, Грозном, Махачкале, на Кубани, в Петербурге, Нижнем Новгороде, Калининграде… Много где. Мне везде очень понравилось. Очень много полетов.

К сожалению, у нас в Ростове сейчас не работает аэропорт… Это доставляет сложности. Но я все равно хочу ездить по России, потому что здесь много красивых регионов. Каждый раз, когда я приезжаю сюда, у меня возникает желание путешествовать по стране.

— Насколько тяжело для вас путешествовать на поездах, учитывая закрытый аэропорт в Ростове-на-Дону?

— Иногда бывает трудно. Но это жизнь, не такая большая проблема для меня.

— Это точно непривычно для многих легионеров, которые только приезжают играть в Россию.

— Я понимаю их, но для меня ездить много часов на такие расстояние точно не так сложно. Как пример, поездка из Москвы в мой Каменск-Шахтинский занимает 17 часов. Но и чтобы добраться из Москвы до Камеруна, я трачу 17 часов! Почти то же самое.

— Насколько сложно приезжать из России потом в Камерун, где всё совершенно другое?

— Действительно, много отличий. В России у тебя отличная логистика и инфраструктура. Африка — это совершенно другое. Там все очень дешево, но иногда попадаются какие-то вещи из хороших материалов. То же самое можно сказать и про африканских футболистов — вроде бы есть маленький клуб с не такой богатой инфраструктурой, но есть игроки хорошего качества.

— Вы сказали, что были в Грозном, и у вас в мессенджере есть совместное фото с игроком «Ахмата» Усманом Ндонгом. Какие впечатления от Чечни?

— В Грозном очень хорошо, очень красиво! Первый раз, когда я приехал в Чеченскую Республику, обратил внимание, насколько там чисто. И там очень хорошие добрые люди.

Плюс, мой хороший друг Мохамед Конате играет за «Ахмат». Он же как раз выступает за сборную Буркина-Фасо, а там главный тренер один из моих лучших друзей — Амир Абду. И я даже посещал в Волгограде товарищескую игру сборных России и Буркина-Фасо.

— У Абду хорошее впечатление о России осталось?

— Да. Тренерам и футболистам сборной Буркина-Фасо все понравилось. Понятно, что сейчас есть проблемы, санкции. Много национальных команд боятся играть с Россией. Некоторые сборные думают: если сыграешь с Россией, получишь санкции от ФИФА и УЕФА, например… Вокруг этого всегда разворачивается полемика. Это все очень большая проблема. Но все равно хорошо, что есть сборные, которые не боятся приезжать в Россию.

— Когда вы приезжали в Грозный, удалось ли вам встретиться со Станиславом Черчесовым?

— Мы пообщались с его сыном. При этом я помню, как на чемпионате мира в России Черчесов был главным тренером сборной, а команде удалось пройти Испанию. Это было очень важно для России. Черчесов — очень хороший тренер. У него своя стратегия того, как сделать, чтобы команды добивались успеха, в том числе «Ахмат» сейчас.

— Во Франции вы вообще перестали бывать?

— Сейчас туда не езжу. Моя новая жизнь — это Россия. Мой менталитет такой же. Раньше во Франции было очень хорошо, но спустя 20-30 лет произошло много изменений. В России для меня лучше. Очень счастлив жить в России, эта страна соответствует философии моей жизни. Здесь хорошо для моих друзей, семьи… Это для меня.

— Ваша семья полностью переехала сюда или кто-то остался во Франции?

— Мой папа, брат — во Франции. Но тётя, дядя, кузены — здесь. Также некоторые родственники живут в Парагвае. Люди там оказались после революции в России в начале XX века. В целом семье пришлось разделиться после этого — часть оказалась во Франции, часть осталась в России, часть уехала в Южную Америку.

— Не скучаете по Франции?

— Совсем чуть-чуть. В России я иногда чувствую ностальгию благодаря французской музыке. Но когда я был во Франции, я чувствовал подобное, слушая русскую музыку: казачьи песни, новые русские мелодии.

Тем не менее я действительно в порядке, не сказать чтобы скучаю по Франции. Я не виляю, когда говорю об этом. Тем более во Франции часто звучат мнения, будто в России нет хороших людей. Но это неправда! Потому я чувствую, что мне лучше находиться здесь.

«Дедушка всегда говорил, что мы из казачьего рода. Когда я впервые приехал в Россию в 2009-м, она приняла меня»

— Сколько вы уже проживаете в России?

— 15 лет. Но стоит сказать, что я очень много времени провожу за границей по работе. Потому нельзя сказать, что я постоянно проживаю в России. Помню, как первый раз приехал. Я прилетел самолетом из Марселя в Киев, потом из Киева в Луганск на поезде, а из Луганска в мой хутор в Донецке Ростовской области на машине… И  я быстро понял, что хочу остаться здесь.

У меня сначала была бизнес-виза, по которой я три месяца мог быть в России, а потом три месяца должен был находиться вне страны. Так было долгое время. Но, слава богу, в апреле этого года президент РФ Владимир Путин выдал мне российский паспорт.

— Что вы чувствовали тогда?

— Был счастлив. Я патриот нашей страны. Во Франции я был атаманом казацкого общества в своем округе, амбассадором России. И везде, куда я приезжаю, я являюсь амбассадором России, в том числе во время встречи с президентом Камеруна после нашей победы на Кубке африканских наций. Я всегда везде хорошо говорю о России. И когда мы с нашей командой выиграли в Марокко Кубок Африки, я надел на себя футболку с надписью «Слава России». Я люблю Россию, это хорошая страна. Я русский.

Что касается момента с гражданством, то я и правда был очень счастлив получить его. И я помню, что мои родственники и знакомые начали меня поздравлять. У меня сразу было очень много эмоций!

2026 год был вообще очень счастливым. Я получил гражданство России, выиграл Кубок Африки как тренер с женской сборной Камеруна, а также мы квалифицировались на чемпионат мира в Бразилии! Очень много хороших и важных событий.

— Как вы вообще узнали, что вы потомственный казак, живя во Франции?

— Я жил в городе Тулон, в котором много иммигрантов из разных мест: Африки, Турции, арабских стран… Когда у меня спрашивали имя и фамилию и я произносил «Аникин», все говорили: «О, да ты русский! Откуда ты?» Я задумался об этом и начал интересоваться у своей семьи, откуда мы родом. Мне отвечали: «Не знаю. Думаю, из Одессы. Казаки». Но много об этом не говорили… Дедушка всегда говорил, что мы из казачьего рода, но точно не знал, откуда мы.

В итоге на протяжении десяти лет я был фактически детективом. Начал изучать историю семьи. Узнал, что после Первой мировой войны и революции нашей семье пришлось разделиться, и мой прадедушка приехал в Марсель в 1923 году. При этом у него было два брата — один поехал в Парагвай в тот же период, а второй оказался во Франции.

Я очень-очень долго искал информацию через разные сайты. Нашел еще одну семью с такой же фамилие, мы уже вместе продолжили изучать вопрос. Потом я звонил в архив, искал документы. И так через много лет мы нашли, что есть такой хутор Аникин в Ростовской области. Это если кратко, реально целый детектив!

— Слышал, что вы захотели приехать в Россию, когда нашли дореволюционную фотографию своих родственников. Это так?

— Да, так и было. Я приехал к бабушке и дедушке в Гренобль. Смотрел их старые альбомы, фотографии. Видел снимки, где прадедушка в казачьей военной форме. И для меня он всегда был героем. Всегда шутил, что у американцев есть Супермен, а у меня мой прадед.

И в голове с тех пор всегда звучал внутренний голос: «Ты должен приехать в Россию».

— Про вашу историю фильм не хотели снять?

— Мы сейчас периодически говорим по поводу возможного фильма. Звонил недавно своему другу, который знаком с кинопродюсерами и документалистами частных и государственных телеканалов. Он хочет, чтобы был снят фильм о моей семье. Потому что эта история рассказывает на самом деле и об истории всех людей в России. Были периоды до революции, была сама революция и период после нее — это коснулось каждого.

И когда я смог впервые приехать в Россию в 2009 году, Россия приняла меня, семья приняла меня, президент принял меня. Это мог бы быть очень масштабный фильм со множеством историй. О настоящей трагедии одной семьи, которая была вынуждена разлучиться. Но окончание этой истории с хорошей энергетикой.

Теперь я живу в России, у меня нет проблем. Здесь друзья, семья, гражданство. Фильм мог бы стать хорошей рекламой в том числе того, как русские люди — даже когда разбросаны по всему миру — хотят вернуться к истокам. Тем более наши прадедушки пережили схожие истории, видели тут те же события.

— И вы сразу поняли, что хотите жить именно в России, когда только приехали?

— В первый же раз, когда я побывал в России, сказал себе, что это моя страна, моя родная страна. Чувствовал, что это мой менталитет. И я это говорю, нисколько не приукрашивая. Я столько лет провел в России — чувствую себя прекрасно. Это мой дом, мне здесь хорошо. При этом я все еще люблю Францию.

Мне бы хотелось, чтобы люди всегда помнили об истории. Сейчас в мире есть некоторые проблемы со знанием истории.

— Вы уже долго живете в России, но практически не говорите по-русски. Как удается найти общий язык с остальными?

— Я понимаю и говорю немного. Раньше — только на английском. В своей деревне в России говорил через переводчик. Мне помешал выучить язык также тот факт, что я работаю не здесь, а преимущественно в Африке. Провожу много времени в экзотических странах. Также мой отец не говорит по-русски, из-за чего я стал учить язык уже совсем поздно. Но когда я не работаю, то стараюсь дома говорить по-русски и учить язык. В целом проблем со взаимопониманием нет.

«Впервые русский тренер выиграл Кубок Африки. Для меня это особенная история. Это’О говорил: «Фредерик, спасибо тебе большое»

— Как давно вы работаете в футболе?

— Уже 26 лет. Раньше я трудился во французском клубе «Тулон», например. У меня была травма, из-за которой я был вынужден закончить с футболом как игрок и поэтому стал тренером. Мне довелось поработать и просто в обычной французской школе тренером. И потом мой друг — бывший футболист из Сенегала — позвал в местный клуб, я там пробыл год. Затем поехал в Судан. И в целом много поработал в африканских странах. В том числе в разных сборных: в Мадагаскаре, Коморах, Экваториальной Гвинее… И вот сейчас я в Камеруне.

— Вы всегда хотели быть тренером?

— Да. После травмы, из-за которой я закончил играть, практически сразу решил перейти на тренерскую работу. При этом клуб, в котором я был изначально, обанкротился.

Но я чувствовал всегда, что живу для мечты, а сейчас уже живу таковой. У меня контакты с многими благодаря работе. Чувствую, что помогаю главному тренеру и игрокам. Я специализируюсь на вратарях и даже пишу книги о тренировках голкиперов, три тома: для детей от 7 до 13 лет, для подростков от 13 до 18 лет и для взрослых.

— Вы сейчас работаете в женской сборной Камеруна и выиграли Кубок Африки, но ведь изначально вашей команды там не должно было быть?

— У нас была сложная ситуация. Наша женская команда изначально не попала на Кубок Африки и оказалась там благодаря увеличению количества участников. Сборной просто в один момент сказали, что она все-таки будет участвовать. И это всего за несколько месяцев до турнира!

— Правда, что вас лично Самюэль Это’О позвал стать тренером вратарей женской сборной?

— На самом деле Самюэль был на контакте с моим другом и братом-казаком Дмитрием Липоффом. Он тоже казацкого происхождения, как и я. У его семьи была такая же история во время революции. Дмитрий — один из лучших французских тренеров в женском и мировом футболе. Также у меня есть друг Филипп Борисов, который был переводчиком махачкалинского «Анжи», пока Это’О играл там. Собственно, они связались с Самюэлем. И потом мне сказали, что сборную хотят подготовить к ЧМ-2027 в Бразилии.

Я начал работать шаг за шагом. У нас собралась очень хорошая команда, отличный коллектив. И действительно всё сложилось, хотя до этого я всегда работал только с мужчинами. Именно с нашим участием женская сборная Камеруна впервые в истории выиграла Кубок Африки. После завоевания трофея нас в аэропорту ждали 150 тысяч человек. Просто сумасшествие! Очень много людей, которые просто хотели прикоснуться к нам, трофею, медалям.

— Не верилось, что это правда?

— Для меня это точно особенная история. Впервые русский тренер выиграл Кубок Африки. Это хорошее послание в целом. Люди в Камеруне, Африке понимают, что я русский. И эта история в том числе поможет продвинуть российских тренеров на континенте. Мы выиграли Кубок Африки, прошли квалификацию на чемпионат мира. Великолепно!

Мы сделали все для победы. В том числе для президента федерации Это’О, потому что он очень хороший руководитель. Эта победа не была легкой для Камеруна, потому что проблем много, но и Самюэль очень многое хочет изменить для футбола в стране. Мы вместе сделали шаг на пути к этому.

И как только мы победили в финале, мы поговорили с Это’О наедине. Я сказал ему: «Президент, я из России, этот Кубок я выиграл для тебя». Он ответил: «Фредерик, спасибо тебе большое, я очень-очень счастлив! Это первый раз, когда мы выиграли трофей за мой президентский срок».

— Чувствуете свою особенную заслугу в этом успехе?

— Наш голкипер Микаэли Биина — лучшая в Африке. Она была лучшей на турнире, и лучшей на континенте вообще. Думаю, моя работа была проделана правильно, потому что она зарекомендовала себя с лучшей стороны. Я постарался сделать все, чтобы у нее была хорошая заряженность на турнир. Постоянно говорил с вратарями, старался настроить их. Потому что важна именно победная ментальность, энергетика. Успех вратаря состоит из техники и умений, но лишь на 20%. Остальные 80% — это ментальность, психология. Когда у тебя лучший настрой, все будет хорошо. Думаю, моя работа была неплохой. Мы завоевали Кубок, а Микаэли стала лучшим вратарем турнира.

— В полуфинале против Марокко она отразила четыре пенальти. Что чувствовали тогда?

— Она большая молодец. Один пенальти взяла в компенсированное время, три — в послематчевой серии. В этом плане в Африке бывает очень странно. Вы играете против хозяев турнира и получаете одиннадцатиметровый в свои ворота на 119-й минуте… Иногда кажется, что в Африке хорошей команде просто невозможно победить, потому что в ее ворота всегда будет назначено один-два пенальти. Слава богу, наш вратарь справилась.

После этого Микаэли подошла ко мне и сказала: «Тренер, думаю, я выиграю серию пенальти, 100%». Психологически она уже была настроена только на победу, а марокканки были измотаны ментально. Биина совершенно точно уже знала, что делать по ходу серии, была готова. Сейчас она играет в «Бенфике», и думаю, в будущем станет лучшим вратарем мира. Она делает великолепные сейвы, у нее все в порядке с головой, с психологией…

— Вас после этого не хотели забрать в мужскую сборную Камеруна?

— Не знаю, если честно. Сейчас ходит много шуток в соцсетях, что нашему штабу теперь надо работать с мужчинами. Но президент федерации в любом случае был очень доволен нашей работой.

— А вам самому было бы интересно поработать с мужской командой?

— Не думаю об этом сейчас. Надо идти ко всему шаг за шагом. Объективно, женский чемпионат мира — главная цель, мы сосредоточены на этом. И надо понимать, что тренировать женщин и тренировать мужчин — это совершенно разный подход. Сейчас мне всё нравится в женской команде, у нас хорошо выстроен процесс.

«В России очень хорошая вратарская школа. Сафонов сейчас входит в топ-10 лучших вратарей мира»

— Знакомы ли вы с российскими тренерами вратарей? Например, с Виталием Кафановым?

— Нет, мы никогда не встречались. При этом мне интересен чемпионат России. Здесь очень много интересных команд, как в мужской лиге, так и в женской. И я слежу за вратарями, пытаюсь что-то почерпнуть для себя. Но есть небольшая проблема с именами, я часто их забываю.

Однако все равно активно слежу за российскими лигами, мой менеджер тоже находится здесь, в России. Кстати, перед тем, как я подписал контракт с камерунской федерацией, были некоторые контакты с российскими клубами.

— То есть вы бы хотели в будущем поработать и в России?

— Да. Почему нет? Вообще многим тренерам было бы интересно поработать здесь. Например, у меня есть друг, Франк Дюма. Французский тренер, бывший футболист «Монако». Мы много где работали с ним вместе. И я его часто раньше спрашивал, хочет ли он приехать в Россию. Он отказывался: «Нет, прости, у меня действующий контракт». Но сейчас, когда я его спрашиваю про Россию, он уже такой: «Мне это было бы интересно, я готов». И мне кажется, для российского чемпионата было бы хорошо, если бы сюда приехал качественный французский специалист. Это было бы полезно и в плане политики.

— Сейчас в России и так работает достаточно иностранных тренеров.

— Дюма — лучший из тех, с кем я пересекался за карьеру. Очень хороший тактик.

Когда Франк тренировал «Кан», именно он первым во Франции как следует обратил внимание на талант Мбаппе. Килиан тогда играл за «Бонди», и Дюма захотел позвать маленького Мбаппе в «Кан». В итоге клубы начали говорить, но вмешались юридические моменты, потом, как мы уже знаем, Мбаппе оказался в «Монако».

Также вы наверняка знаете Тома Лемара. Его тренировал опять же Дюма, довел до основного состава «Кана».

Так что если Дюма окажется в России, можно будет обратить внимание на то, как он умеет искать таланты.

— Если вернуться к вашей карьере, то сейчас приходят предложения от российских клубов?

— Нет. И сейчас я не могу говорить с каким-либо клубом, потому что работаю с федерацией. Я же всегда проверяю, есть у меня возможность для переговоров или нет. Думаю, после чемпионата мира в Бразилии снова проверю, есть ли возможность. У меня сейчас контракт на четыре года, и меня все устраивает. Но вы знаете, как устроена работа тренера. Если выигрываешь — все хорошо. Проигрываешь — пока-пока.

— Получилась бы красивая история, если бы вам когда-то довелось поработать в «Ростове».

— Возможно. В этом мире может случиться что угодно. Но сейчас я и правда думаю только о нынешней работе. Нам надо хорошо подготовиться к чемпионату мира и достойно выступить там. И вообще предпочитаю больше трудиться, а не разговаривать. Такова моя философия.

Ее стараюсь донести и до игроков. Если хочешь побеждать и добиваться результата — надо работать. Это не может быть легко по определению. Если хочешь быть лучшим и становиться лучше, необходимо постоянно думать о работе даже перед сном, даже когда ешь. Постоянно анализировать какие-то ошибки, действия лучших вратарей мира. Не переставать развиваться, если хочешь побеждать. Я постоянно показываю своим вратарем видео того же Тибо Куртуа, или же ролики, как действуют нападающие соперника — мы всегда стараемся анализировать.

— Не могу не спросить о российских вратарях. Как бы вы оценили их уровень?

— В России очень хорошая вратарская школа. Яшин, Дасаев, Акинфеев… великолепные голкиперы, которые олицетворяют эту школу. И сейчас есть Сафонов — очень хороший вратарь, который играет в «ПСЖ».

Понятно, что сейчас Россия изолирована, это влияет и на футбол. Не все клубы Европы в силу этого обращают внимание на российских футболистов, в том числе и на голкиперов. Однако российские вратари всегда могут похвастаться отличными физическими кондициями. Но иногда можно подметить, что в России сейчас стараются копировать некоторые тренировки для вратарей из Испании, и сами голкиперы пытаются копировать. Это не всегда хорошо. Потому что футбол в России и Испании разный. Должен быть свой подход. У всех же своя психология, свои физические особенности, техника.

— Разве Сафонов тоже кого-то копирует?

— Речь не про Матвея. Сколько сейчас в России вратарей сопоставимого уровня с Сафоновым? Два-три, максимум? Для такой большой страны, как Россия, это очень мало. При этом у всех хорошие физические данные — рост, реакция. Но надо понимать, что какие-то вещи подходят именно для этих вратарей, чтобы те прогрессировали. И простое копирование тут не годится.

Я же работаю в Африке. И смотрю всегда на местный менталитет, культурные особенности. Эти вещи тоже очень важны. В разных странах нужна разная стратегия тренировок. Я лично в каждой новой стране смотрю на первые 15 минут занятия, после этого начинаю прикидывать, что нужно добавить или убрать для конкретных вратарей разных национальностей. Некоторые упражнения подходят для французов, но россиянам к этому надо будет сперва адаптироваться. И наоборот. А если что-то не подходит вратарям конкретной национальности и ментальности — не надо навязывать. Ко всему надо адаптироваться.

— Сафонов, на ваш взгляд, входит в число лучших вратарей мира?

— Я думаю, он один из лучших, показывает высокий класс. Мы видим, что он проводит много хороших важных матчей за «ПСЖ», делает классные сейвы. Спасает команду, когда надо. И голкипера действительно высокого класса в топ-команде отличает то, что порой за игру у него бывает всего два-три момента, чтобы сыграть нужным образом, отразить удар. Матвей с этим справляется.

Сафонов — очень хороший вратарь, который точно входит в топ-10 лучших в мире. Он дважды выиграл Лигу чемпионов. И жаль, что он не может сейчас играть в официальных матчах за сборную. В противном случае он вполне был бы в топ-5.

— Вы же наверняка обсуждаете французами российских футболистов. Что о них говорят?

— В основном говорят о политике, когда речь заходит о России. Не о футболе. Например, после победы в Лиге чемпионов жена Сафонова вынесла к нему флаг России. Во Франции некоторые начали возмущаться. Но в чем проблема? Он же русский! Имеет право.

— Но вы же не со всеми людьми из Франции перестали общаться.

— Конечно, не со всеми. Однако французские каналы оказывают большое влияние на население в целом. Я все меньше и меньше стараюсь слушать французские телеканалы, потому что слышу много лжи. На самом деле 70% французов любят Россию (они знают историю обеих стран), 20% не чувствуют ничего к России, им все равно, и только 10% — против России.

— Друзья во Франции у вас остались?

— Да. Многие из них родились при этом в Африке. И они все любят Россию. Как только они узнавали, что я русский, то проявляли полное гостеприимство, предлагали чай, говорили: «Мой друг».

— Вы несколько раз упоминали о санкциях по отношению к России. Что вы чувствуете, когда российские команды не могут играть в международных турнирах?

— Я шокирован. В регламенте ФИФА написано, что никакой политики, ксенофобии и расизма в футболе быть не должно. Что мы видим сейчас? Что за проблема с тем, чтобы дать России играть? Я не понимаю, почему УЕФА и ФИФА идут против своих же постулатов.

Из-за всей этой ситуации россияне не могут играть в лучших футбольных турнирах — в Лиге чемпионов, чемпионатах мира и Европы. Это ужасно! Стало слишком много политики в ФИФА и УЕФА. Это большая проблема.

— Верится, что ситуация с баном России разрешится?

— Как мне кажется, через год ситуация еще останется такой же. И я говорил со своим менеджером, что хотелось бы открыть международные турниры самим. Турнир для стран БРИКС, например. У меня есть контакты со многими странами. Со мной можно связаться, я постарался бы помочь.

Еще было бы классно организовать матчи победителей чемпионатов России и Сербии, потому что Сербия — братская нам страна. И сербы не так сильно обращают внимание на санкции против России.

Я не знаю, почему так много людей поддерживают санкции против России в спорте. Но можно же представить, что завтра такие же санкции будут введены против итальянских или французских команд. Что тогда? Как тогда они все будут реагировать? Любые подобные отстранения рушат футбол и будут мешать футболу.

— Однако в других видах спорта ситуация уже меняется — российские спортсмены где-то возвращаются на международные турниры даже с флагом и гимном.

— Это абсолютно нормально. Но тот же Джанни Инфантино пока опасается, что, если допустят Россию, какие-то страны просто не будут давать визы представителям сборной. Это нечестно. А должно быть так: если президент ФИФА принимает решение, то страны не должны отказывать футболистам в документах на въезд. Да, в других видах спорта эту проблему решают.

В футболе слишком много бизнеса и политики. Потому я и говорю, что было бы неплохо постараться организовать чемпионат стран БРИКС. Почему нет? Это бы показало самостоятельность многих стран. Большой турнир между странами, где не было бы места политике. Достойный ответ ФИФА и УЕФА.