«С братьями резали шоколадный батончик на три части, мерили, чтобы все ровно было». История Анатолия Герка

Воспитанник «Андерлехта» — о детстве и первых шагах в футболе.

Карьера Анатолия Герка нетипична для российского футбола. В 15 лет молодой талантливый игрок перешел из московской «Академики» в бельгийский «Андерлехт», затем был голландский «Твенте», а после — возвращение в Россию.

Сейчас 41-летний Герк — спортивный директор и главный тренер медийного клуба «СиндЕкат» из Екатеринбурга. В интервью «Матч ТВ» он рассказал о своем детстве, трагедии с первым тренером, переезде в Москву и жизни в Европе.

— На одном из сайтов про вас написано: «про детство Герка ничего неизвестно, что делает этот период его биографии наиболее загадочным». Что скрываете?

— Ничего. Анатолий Герк — это обычный парень, который любит футбол, вышел из обычной семьи из маленького провинциального городка, где папа работал всю жизнь на заводе, а мама по-прежнему трудится врачом в больнице. Есть два старших брата, они тоже занимались футболом — в «Уралмаше».

Мое детство вряд ли отличалось от других людей: утром — в школу, после — футбол во дворе до темноты, летом отвозили на три месяца к бабушке в деревню.

— Воспоминания о каникулах у бабушки — самые теплые?

— Конечно. Даже сейчас, когда дочка приезжает из Москвы в гости, мы едем туда. Деревня Саргая на реке Уфа, дома по двум берегам. Очень красиво. Можно сказать, в моем детстве туда не ступала нога человека — очень сложно было проехать: 15 километров вдоль реки очень плохая дорога, пробираешься по дикой природе. А сегодня там уже цивилизация, и магазины есть.

У бабушки было 20 коров, покосы невероятных размеров. Считаю, деревня меня закалила. Просыпались очень рано, нас человек 10 сажали на мотоцикл «Урал» и везли на покос. Мы, дети, как рабы на полях были — переворачивали скошенную траву все лето, а потом привезенным к дому сеном заполняли сеновал (смеется). А вечером — вкусный хлеб, бабушкино варенье и кружка парного молока!

— Корову доили?

— Пробовал. И лепешки за ними убирали (смеется).

— На футбол время оставалось?

— А как же! Там поле было, играли городские против деревенских.

— И как возник футбол в вашей жизни?

— Сейчас и не вспомню. Одно точно могу сказать: ты либо любишь футбол, либо не любишь. Мне посчастливилось, я люблю этот вид спорта до сих пор, и уже нахожусь по другую сторону футбольного мяча.

— Совмещать учебу и тренировки не каждому удается.

— Есть такое. Был период в школе, когда учился во вторую смену. Тренировки были утром и вечером, чтобы успеть на второе занятие, приходилось прогуливать уроки. Хотя учился хорошо, если какой-то урок и пропускал, то все равно домашнее задание делал, писал рефераты. Так что сильно прогулы не сказались.

— За прогулы родителей в школу вызывали?

— Сначала про это никто дома не знал (смеется). А потом как-то раз мой одноклассник, который тоже занимался футболом, спросил у моих старших братьев: «Как там Толян, выздоровел?» Видимо, я что-то наболтал про болезнь. Братья пришли домой и устроили взбучку, сдали родителям.

— Как закончили школу?

— Учился в физико-математическом классе, было две-три четверки, остальные — пятерки. Я и сейчас детям и племянникам говорю: нужно научиться учиться. Понимаете?

***

— Как на рубеже 80-90-х годов доставали спортивную обувь?

— В Полевском с этим было сложновато. Иногда даже тренировался в разных кедах, потому что они постоянно рвались. Мы же играли в футбол круглые сутки, до потери пульса. Это не как сейчас поле во дворе на замок закрывают на ночь.

А бутсы нам покупал наш тренер Алексей Федорович Фарнин, он за ними в Екатеринбург ездил. Хотя какие это бутсы… такие копанки, как мы их называли: сверху тряпка, на подошве — мягкие резиновые шипы, которые отлетали почти сразу. Когда стал постарше, мы начали играть с мужиками, и батя вкручивал шурупы, чтобы можно было зимой по полю бегать.

— Сегодня подобное сложно представить.

— Да. Смотрю на 14-15-летних мальчишек и не могу поверить, как я в их возрасте уехал в «Андерлехт», играл с мужиками. Все же я не был таким уж физически большим, но нынешнее поколение я называю сосисками. Сегодня в приоритете компьютеры, гаджеты, редко можно кого-то увидеть во дворе на футбольной площадке.

— И что лучше: попасть на хулиганов в 90-е за углом или сидеть дома за компьютером сегодня?

— У нас такого беспредела не было, разве что мини-драки на футболе или рекомендации не ходить куда-то, потому что там старшеклассники могут деньги отнять. Страшно точно не было, родители за нас не переживали — знали, что можем гулять до одиннадцати вечера и придем домой. А ведь тогда и телефонов не было. Сегодня же мелкий запоздает из школы и начинается паника: где он, что с ним? Так что раньше было безопаснее, мне кажется.

— Что особо вспоминается из детского футбола?

— Был лучшим бомбардиром команды, на каждом турнире забирал какие-то призы — то «Денди» дарили, то маленькие магнитофоны-радио.

Еще вспоминаю, что был один мяч на всех — вышел во двор и погнали. Если порвался, то все — игра закончилась, пока не найдется другой мяч. Нынешнее поколение удивится, но мы в настольный теннис играли на обычном раскладном столе, а вместо ракеток были книжки.

— Окна соседские били?

— Не без этого. Во дворе за футбольными воротами был угловой дом, и какой-то мужик огородил участок земли забором и сделал себе огород, не знаю почему, но погоняло у него было «нищий». Мяч постоянно улетал к нему на огород, и он нас все время гонял. Но потом власти города увидели незаконные посевы картошки и закрыли подсобное хозяйство. Вот туда как раз реально страшно было лазить за мячом, потому что он орал из окна (смеется).

***

— Первая форма — особенный момент?

— Формой это сложно назвать, обычная желтая футболка и синие шорты — как сборная Бразилии, только мы бродягами были (смеется).

— Что вам дал первый тренер?

— Зимой играли в зале в мини-футбол, в теплое время года — на большом поле. Хотя процентов 70 времени мы тренировались в мини-футбол, поэтому могу себя назвать выходцем из этого вида футбола.

Как-то Алексей Федорович купил микроавтобус и возил нас, пацанов, человек пять-шесть на турниры по всей области, и мы нашей легендарной четверкой выкашивали в «миньку» всех подряд.

— Вы очень тепло говорите о своем тренере.

— Да, потому что Алексей Федорович, Царствие ему небесное, был для нас всем, он был настоящей легендой для всех пацанов в Полевском. Если не ошибаюсь, у него не было своих детей, хотя мы просто могли не знать этого. Но все считали футболистов, которых он воспитывал, его сыновьями. Он постоянно был в курсе всех событий, общался с родителями, возил нас на разные турниры. Фарнин вообще один всех тренировал, было всего несколько возрастов. Хотя тренером он был строгим, орал на нас, но обходился без подзатыльников.

— Давно его не стало?

— Да, лет 15 назад. Это очень печальная история. Он на свои деньги купил то ли китайский, то ли корейский микроавтобус, чтобы пацанов возить на футбол, и так сложилось, что во время ремонта слетел домкрат и этот автомобиль придавил Алексея Федоровича.

— Это произошло при вас?

— Нет, я уже в «Андерлехте» играл. Расскажу одну историю, о которой почти никто не знает. В Бельгии получил свои первые 20 тысяч долларов, и потом лично привез тысячу долларов Алексею Федоровичу в знак благодарности. Он еще пытался отказаться от денег.

— Обычно после ухода таких энтузиастов их дело чахнет.

— Футбол остался. Мои братья и отец Сергея Абрамова, серебряного призера чемпионата мира по футзалу, взяли на себя тренировки.

***

— Помните, как впервые узнали о возможности уехать в Москву?

— Да. Когда Константин Сергеевич Сарсания создавал «Академику», мне поступило от них предложение. И в этот же момент в Зеленый Бор-1 (это наш микрорайон в Полевском) к родителям в квартиру приехала черная «Волга» с руководством «Уралмаша». Начали уговаривать играть за команду, тем более братья как раз там уже были.

Советовался с Фарниным, что делать: идти в «Уралмаш» или ехать в Москву? Я учился в девятом классе, переезд в столицу выглядел авантюрой. И на семейном совете решили перебираться в Москву. До сих пор не понимаю, как родители меня отпустили.

— Вы хоть понимали, что вас ждет в столице?

— Я еще ребенком был, в 14 лет не понимал. Знал только, что будут великолепные условия в академии. И они действительно такими были: жили на базе в Новогорске вместе с олимпийскими сборными, ездили по заграницам на разные турниры. Еще преподаватель английского языка у нас был, потому что Сарсания создавал «Академику» для продажи игроков в Европу.

— Какой след оставил Сарсания в вашей жизни?

— Наравне с Фарниным одна из ключевых фигур в моей футбольной жизни. Константин Сергеевич дал мне билет во взрослый футбол в раннем возрасте.

— Сам верил в свои мечты?

— Как понимаю, он был одним из первых, кто вообще начинал продажи игроков в зарубежные клубы. Его направлениями были Бельгия и Нидерланды. Он создал великолепную команду, условия, в то время мы, 14-15-летние пацаны, ездили на полуторамесячные сборы на Кипр, оттуда летали на турнир во Францию и играли с «Лионом», «Баварией», «Сент-Этьеном». Все у нас от экипировки до питания было на высшем уровне.

— Старшим товарищем Сарсания успел стать?

— Наверное, нет. Сначала был организатором команды, потом стал моим агентом. У нас были хорошие деловые отношения.

— Где-то проскакивало, что расстались вы не очень хорошо. Что случилось?

— Не совсем так. Сразу скажу, что никакого конфликта не было. Просто у агентов есть такое свойство, что когда у футболиста все хорошо, они все рядом, когда все плохо — их нет. Я уехал в Бельгию в 15, из-за правила рабочей визы и прочего не мог играть за основу до 18 лет, поэтому выступал только за дубль. Понятно, что Константин Сергеевич заработал какие-то деньги, на несколько лет мог забыть про меня, мол, молодой парень, контракт на пять лет, вроде как забивает за молодежный состав, за основу еще не скоро играть будет. Стали меньше общаться, созваниваться, и в какой-то момент связь потерялась.

К тому времени я уже выучил язык, стал самостоятельным. Как-то подошел голландский агент, предложил перейти в «Твенте», и дальше я сам обо всем договорился.

— Контракт с Сарсанией был?

— Только устная договоренность, никаких процентов с зарплаты я не платил. Так что не знаю, откуда пошли разговоры, что мы плохо разошлись.

***

— Время в Москве было веселое?

— Никакой бурной жизни в 14 лет не было. Я из маленького города, на уме был только футбол. Никаких тусовок и алкоголя, максимум могли с базы выйти за мороженым или газировкой или на Красную площадь погулять. Хотя в любой команде есть пару человек, которые выглядят постарше, у них уже свидания, девочки и так далее.

Если честно, я ту Москву почти и не помню, потому что не видел ее. Она появилась, когда я уехал в Бельгию и начал прилетать сюда несколько раз в год на выходные. Шел в уличные киоски, покупал кучу DVD-дисков с нашими сериалами и фильмами, и смотрел их после возвращения в «Андерлехт».

— Самые безумные покупки?

— Если хотите услышать историю, как купил себе «Мерседес» и потом просил денег в долг на еду, то это не про меня (смеется). Хотя знаю такие случаи, когда у человека зарплата полтора миллиона, а он просит в долг.

У меня покупки были самые обычные. В Бельгии мы с пацанами в выходные садились в машину и за три часа по автобану доезжали до Парижа, покупали джинсы, кроссовки, кофты. В моменте это было обычное дело, померил штаны, понравились, через неделю узнал, что появился твой размер — сел и поехал покупать. Эх, не ценили тогда таких поездок, а сейчас туда и не попасть.

— Друзья детства завидовали жизни в Европе?

— Друзьями в то время обзавестись не успел. Я же уехал из дома, когда никаких мобильных телефонов не было, даже с одноклассниками впервые встретился только два года назад — через 25 лет после окончания школы. Как я всем говорю, меня в Полевском все знают, но никто не знает меня в лицо (смеется).

— Вам каким запомнился период, когда развалился СССР?

— Я же мелкий был, не ощущал изменений. Ходил в школу, играл в футбол, думал, что из богатой семьи, потому что кушали все — и мясо, и картошку, иногда и шоколадкой баловали раз в месяц. Помню, как мы с братьями этот батончик «Луна» резали ножом на три части, мерили, чтобы все ровно было, и с чаем ели (смеется). Еще были пакетики «Юпи», набирали воды на колонке и разводили. Вот это мое детство. Я не жалуюсь, сейчас, конечно, могу сказать, что кто-то, возможно, и жил тогда лучше, но я считаю, что у меня было классное, счастливое детство. И оно мне больше нравится, чем детство у нынешней молодежи — оно у нас было веселее и активнее.

— У вас фамилия достаточно редкая. Откуда она?

— Дедушка по папиной линии чистый немец. Он был ссыльным, жил в бараках, работал. У нас в Полевском многие с немецкими фамилиями. Помню, как в 1990 году провожали родственников в Германию, их набралось на целый автобус. Со многими на связи, некоторые из них уже вернулись в Россию после начала текущей ситуации. Говорят, что здесь намного лучше жить.

— А ваша семья?

— Мы единственные, кто остался. Не знаю, почему, не спрашивал родителей. А могли сейчас в Германии жить.

— Возможно, вы можете претендовать на немецкий паспорт.

— Никогда таких мыслей не было. Даже не знаю, как подобное можно сделать.